— Дайте мне рецепт, — устало вздохнула Ева.
Я торопливо вытащила из кармана юбки сложенный вчетверо листок и протянула ей. Ева развернула, пробежала глазами по строчкам, выписанным уверенным почерком лекаря.
— Это будет дорого стоить, — сказала она без выражения. — Очень дорого. Я напишу прошение тете детей. Но такие запросы она рассматривает не меньше двух-трех недель. Требуется подтверждение от лекаря, подпись главы дома…
— Две-три недели, — повторила я механически.
Посмотрела на Вики. Девочка сидела на высоком стуле, болтая ножками, и с любопытством разглядывала разноцветные стопки счетов — как яркие картинки в книжке. Она еще не понимала, что время — это роскошь, которой у нас нет.
— Я могу что-нибудь продать, — мой голос зазвучал отчаянно, но я не пыталась это скрыть. — У меня есть одежда, украшения… Все, что угодно.
Я потянулась к ушам, расстегнула застежку и протянула Еве серьги. Камни тускло блеснули в свете, сочившемся из высоких окон.
— Может, это что-то стоит?
Ева с удивлением уставилась на серьги в моей руке. На миг на ее лице мелькнуло неподдельное изумление. Она закрыла веки и тяжело, почти обреченно вздохнула.
— Я заеду к знакомому травнику, — сказала она устало. — Узнаю стоимость ингредиентов. И… возможно, смогу приобрести лекарство на несколько дней. — Она помолчала. — А еще напишу магическое письмо тете детей с пометкой «срочно». Будем надеяться, она ответит быстро.
Я выдохнула. Маленький, хрупкий, но все же шанс.
— Спасибо вам, — сказала я искренне, все еще протягивая серьги. — То, что вы делаете… это очень-очень важно.
Ева не взяла их. Она поднялась со стула и одернула юбку.
— Я делаю это не для вас, госпожа Катрин. — Ее голос звучал глухо, но твердо. — Я делаю это для них.
Она посмотрела в сторону детей.
— Спасибо, Ева, — мягко, почти шепотом сказала Вики.
— Спасибо, — повторил Тит, и его голос дрогнул.
— Не стоит, я еще ничего не сделала, — Ева улыбнулась им, и эта улыбка была совсем другой — теплой, настоящей, без тени того раздражения, что доставалось мне. — Но надеюсь, действительно смогу помочь маленькой принцессе выздороветь.
Дети ответили ей такими же улыбками.
— Если на этом все… — Ева перевела взгляд на меня, и теплота исчезла, сменившись прежней сдержанностью. — Не будете ли вы так добры проводить меня? Есть кое-что… что я хотела бы обсудить с вами лично.
Я кивнула. Бросила взгляд на детей. Те смотрели на нас с живым интересом, и я была уверена: они бы с радостью увязались следом. Но слово Евы они уважали — и остались сидеть.
Мы вышли в коридор и молча направились к выходу. Серьги все еще были зажаты в моих пальцах. Не захотела брать при детях?
У самой двери Ева остановилась и резко обернулась. Я протянула серьги снова:
— Вы… возьмете их?
— Чтобы вы потом впутали меня в какую-нибудь авантюру? — усмехнулась она. — Например, написали заявление, что я их украла?
— Ева, я не… — попыталась оправдаться я, но она и слова вставить не дала.
— Я не верю в вашу внезапную потерю памяти, Катрин. И вам я не верю. — Ее голос резанул, как лезвие. — Я куплю лекарство. Сколько смогу — из своих сбережений.