— Рина говорит, что теперь ты будешь жить с нами! — щебетала она. — Ты рад? Я очень рада…
Она прижалась щекой к его плечу и замерла, блаженно закрыв глаза.
Я смотрела на них и чувствовала, как слезы подступают к горлу. Вики была совсем маленькой. Она верила — и эта вера делала ее сильнее всех нас.
А вот Тит… Тит держался поодаль. С тех пор как я начала рассказывать, где нашла Асмира, он не проронил ни слова. Стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на отца. Издалека. Будто боялся подойти ближе.
— Значит… папа болеет? — спросил он наконец.
Я кивнула.
— Но ты… — он запнулся, и я увидела, как дрогнули его губы. — Ты ведь его вылечишь, Рина? Ты сможешь?
Это был вопрос, которого я боялась. Я думала обсудить это с Солном, но не с детьми. Но дети были проницательными… Вики перестала прыгать вокруг Асмира, и вся комната замерла в ожидании моего ответа.
Я не знала, что сказать.
— Я…
— Уверен, Рина сделает все возможное, — твердо сказал Солн, приходя на помощь.
— Но «все возможное» не значит, что он выздоровеет, — Тит посмотрел на отца, и его кулаки сжались. — Папа… папа не хотел бы быть таким. Я знаю.
Его слова ударили меня прямо в грудь тупой, ноющей болью. Потому что он был прав.
— Тит, почему ты так говоришь? — Вики нахмурилась, обратившись к брату. — Главное, что папа с нами…
— Ты еще маленькая, чтобы понимать, — голос Тита стал резче. — Он не с нами, Вики. Ты вообще ничего не понимаешь.
— Ты всегда так говоришь! — топнула ногой Вики. — Но я говорила, что папа жив! А ты не верил! Это ты ничего не понимаешь, Тит. Совсем ничего!
— Давайте не будем ругаться, — вмешалась я, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Папа ведь все слышит.
Вики тут же закрыла рот ладошками, испуганно посмотрев на Асмира. А Тит… он замер. Посмотрел на отца долгим, тяжелым взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — боль, надежда, отчаяние? Я не могла разобрать.
— Тит…
— Я пойду к Марии, — отрезал он и, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел из комнаты.
Мы с Солном смотрели ему вслед.
— Папочка, не слушай Тита, — Вики подошла к Асмиру и снова поправила его волосы. — Он такой сердитый… Он просто мальчишка.
Она смотрела на него с такой любовью, что у меня защемило сердце. Тит не был «просто мальчишкой». Ему было больно. И я уже знала его достаточно, чтобы понять: когда ему больно, он отталкивает всех от себя.
Вики тем временем села на пол рядом с коляской и начала что-то тихонько напевать. Она даже глаза закрыла.
— Это ей господин Асмир пел эту песню перед сном, — тихо сказал Солн. Он подошел ближе, и я кивнула, обхватив себя руками. Мне было… холодно. — Рина, не переживайте. Вы делаете все, что можете.
— Но я не знаю, будет ли этого достаточно, — шепотом ответила я. — Честно говоря, я даже не знаю, что делать. И от чего его лечить. Я бы… я бы отдала сердце, чтобы он жил. Я бы… Я бы поменялась с ним местами. Если бы могла.
Слезы подступили к глазам, но я тут же утерла их. Солн положил руку мне на плечо и слегка похлопал — такой легкий, ободряющий жест. И сразу стало немного легче.