Сумасшедшее возбуждение, желание прикасаться, обладать, принадлежать и отдаваться без остатка захлестнуло меня с головой.
Где-то на самом дне еще бился разум. Он требовал остановиться, требовал очнуться. И в какой-то момент — самый важный, самый опасный момент, когда он уже скинул рубашку, когда я так беззастенчиво лежала и стонала под ним, — мои руки уперлись в его грудь.
— Стой! — выкрикнула я, и картина вокруг замерцала, поплыла, начала рушиться. — Почему? Что происходит? — закричала я, и в этот раз я чувствовала свое тело так отчетливо, что смогла приподняться на локте и заглянуть в его ярко-желтые, горящие глаза.
Он исчезнет? Снова? Ведь он всего лишь воспоминание. Не мое. Воспоминание Катрин…
— Я скучаю по тебе, — сказал он, и в желтых глазах появилось столько боли, что сердце перехватило. — Я очень по тебе скучаю, Ирина.
Я оцепенела.
Всего миг — и его губы снова накрыли мои, обжигающе-нежные, отчаянные. А потом…
Я открыла глаза.
В них ударил солнечный свет. Я зажмурилась, застонала от резкости, а когда привыкла — снова открыла.
За окном уже светало. Утро.
Я лежала на кровати, все еще одетая, сбившееся одеяло сползло на пол. А в руках, прижатая к груди, была фотография Асмира.
Глава 36.
* Ирина *
Это был странный сон… А может, видение? В любом случае после такого мне не сиделось на месте.
Утро я начала с душа — ледяные струи помогли немного прийти в себя, смыть ощущение интимности. После — зарядка, привычный ритуал, возвращающий контроль над телом. Но часы показывали ещё слишком рано, чтобы будить детей. И это к лучшему — я решила приготовить завтрак.
Раз вчера детям так понравились блинчики, сегодня пусть будут оладушки.
Я тихо спустилась на кухню, разожгла огонь в плите и принялась за дело. В небольшой миске смешала муку, щепотку соли и немного сахарного песка, который нашла в дальнем углу шкафа. В центре сделала углубление, разбила туда два яйца и начала понемногу вливать тёплое молоко, тщательно размешивая венчиком, чтобы не осталось комочков. Тесто получилось густым, тягучим — именно таким, как надо.
На сковороду капнула масла, подождала, пока зашипит, и начала выкладывать ложкой аккуратные кружочки. Они сразу начинали пузыриться, схватываться румяной корочкой по краям. Я переворачивала их одну за другой, и кухня наполнялась тем самым домашним, уютным запахом, который в моём прошлом мире всегда означал выходное утро, когда никуда не нужно спешить.
Это дарило ощущение тепла и спокойствия.
Но как бы я ни старалась отвлечься на готовку, мысли то и дело возвращались к мужчине из сна.
Крепкие руки, горячие ладони на моей коже… Голос, низкий, с хрипотцой, от которого внутри всё переворачивалось. Я то и дело трясла головой, прогоняя наваждение. Было… стыдно!
Я ведь наблюдала за тем, что явно было предназначено не мне. Это было воспоминание Катрин, не моё!
Тогда отчего оно отзывалось внутри как собственное? Кипело, бурлило, осталось словно отпечатками поцелуев по всему телу?
«Я так скучаю по тебе, Ирина» — звучало эхом.
Это что… добавил мой собственный разум?