– Да-да, как же, – Мика поморщилась.
Куда же всё-таки Эмери её тащит? В глухой угол Ночного Базара, где заставит Мику выпить зелье, которое превратит её в лягушку, чтобы она уже никогда не могла заваривать чай? От этой мысли её передёрнуло.
Однако Эмери не сворачивала с самой ухоженной части дороги из жёлтых кирпичей, проталкиваясь меж широких плечей и острых шляп, трехъярусного чайного фонтана и автоматов с бобой. С каждым новым шагом подозрительность Мики росла.
Возле киоска с бобой стояла витиеватая очередь, протянувшаяся вдоль жёлтой дороги. Как любила говаривать тётушка Хелен, длинная очередь всегда стоит за чем-то хорошим. Но Эмери не остановилась. Напротив, она тащила Мику по базару, дальше, дальше по тропинке из жёлтого кирпича, пока они не оказались в самом начале дороги. Здесь ведьмы с колдунами сгрудились на небольшом пятачке перед палаткой, похожей на небольшую кондитерскую с крылечком, украшенным пурпурными цветами. Здесь же стоял стенд с меню.
– Э… ты уверена, что нам сюда? – оглянулась Мика.
А что, если план Эмери был гораздо ужаснее? Что, если она хочет затащить её в модную кондитерскую, устроить здесь хаос из специй, свалить всё на Мику, апотом напоить её зельем, превращающим в лягушку?
– Здесь слишком много народу, мы застрянем в очереди. Может, лучше просто пойти… – Мика замолкла при виде того, как загорелся взгляд у Эмери.
Эмери буквально менялась на глазах. Она стала не просто выше – у неё изменилась осанка и даже походка. Вряд ли ведьма с таким достойным видом стала бы превращать Мику в лягушку.
– Думаю, никто не станет возражать, – отвечала Эмери, копаясь в карманах своего роскошного платья. Наконец она достала длинный ключ, и даже копна каштановых волос стала ещё шикарнее, чем прежде… Толпа расступилась, пропуская их вперёд, и теперь Мика смогла прочесть вывеску на крыльце: «Достойная Выпечка».
Пока она хлопала глазами, пытаясь понять, что бы это всё значило, ключ как родной вошёл в замочную скважину и узкие пурпурные двери кондитерской распахнулись.
Мика молча переводила взгляд с Эмери на вывеску и обратно. Потому что это была не просто кондитерская. Это былаеё кондитерская.
– Ты не только чайная ведьма! Ты ещё и пирожная ведьма! – ахнула Мика.
Быть чайной ведьмой означало безусловное следование семейным традициям в чае и только в чае. Быть пирожной ведьмой по случаю было приемлемо, но содержать волшебную кондитерскую? Мика ни разу в жизни не слышала, чтобы кто-то сознательно отказался от семейной традиции – конечно, за исключением Чайного Принца. И вы сами знаете, чем это кончилось! Она удивлённо вытаращила глаза, ощутив знакомый аромат коричного торта, столь любимого тётушкой Хелен, и вопросы посыпались из неё как из рога изобилия, опережая мысли:
– А твои родители знают? А директриса знает? А как же Чайные Предки? Ты не боишься?
– Тихо! – Эмери прижила палец к её губам и втолкнула Мику в самую маленькую кухню, какую она видела.
Узоры на выпуклых обоях переливались на каждом шагу, с потолка свисали люстры в виде пирожных, отбрасывая лавандовый свет на седые от муки столы. Холодильник бирюзового цвета был сплошь обклеен рецептами, совсем как в задних комнатах семейной лавки Мики, только вместо плитки для чайников центр комнаты занимала большая печка: её духовка темнела, как открытый рот в ожидании пищи.