– Та-дам!
Мика открыла глаза и ахнула. Перед ней оказался огромный кусок коричного торта, украшенный завитками мороженого и посыпанный сахарной пудрой и кристаллами, сверкавшими, как драгоценности. И две вилки.
– Выглядит великолепно! – призналась Мика.
И она замерла, разглядывая мороженое. Потому что на миг ей показалось, что оно хихикнуло. Мика потрясла головой. Этого не может быть.
– Он иправда великолепный, – просияла Эмери. – И это первый кусок в этот вечер – а значит, он особенный.
Мика встретилась глазами с Эмери, и её сердце забилось чаще. Может, лиловый и пурпурный цвета всё же имеют больше общего, чем она считала.
– Ох, – добавила Эмери, – надеюсь, ты не против. У меня кончился кардамон, и я немного заняла из твоей коробки.
У Мики перехватило дыхание, и вилка со звоном упала на пол.
– Из моей коробки? Из какой коробки?
– Из коробки, которую ты оставила на столе, – нахмурилась Эмери. – Ты же не против?
Обливаясь потом, Мика сползла на пол. Мороженое снова хихикнуло, причём на этот раз выпустив шарик из крема на стол. Мика громко сглотнула. Этого не должно было случиться!
– Э… это нормально? – спросила Эмери, когда прямо ей в лицо из торта вылетела струя, пахнущая корицей.
Мика посмотрела на Эмери, посмотрела на шевелившийся кусок торта, перевела взгляд на окно кондитерской, откуда доносились оживлённые голоса из очереди. Голоса людей, которых вот-вот охватит липкий торнадо из взбесившейся выпечки.
– Что случилось? – испуганно спросила Эмери.
А торт издал последний смешок и начал вращаться, как будто оказавшись на невидимой карусели. Вращение ускорялось, и вот уже зашелестели листочки с рецептами на холодильнике.
– Бежим отсюда, сейчас же! – закричала Мика.
Эмери безуспешно попыталась поймать банку с мукой. Миг – и она уже присоединилась к карусели.
– Но я не могу! – закричала она. – Это же моя кондитерская!
– Поверь, нам надо спасаться! – возразила Мика. – Это уже не остановишь!
Духовка застонала, захваченная вихрем, в неё полетели изящные серебряные блюдца и ложечки.
Эмери испуганно пискнула, схватила Мику за руку, и вдвоём они выскочили наружу.
– Отойдите отсюда! – закричала Мика, отчаянно размахивая руками перед ошарашенными покупателями. – Здесь опасно! Прошу вас разойтись!
Кондитерская затряслась, стёкла в окнах задребезжали, и толпа испуганно ахнула. Мика зажала руками уши и рухнула ничком, пока ведьмы и колдуны разбегались кто куда. И тут торт взорвался.
Всё вокруг кондитерской осыпало специями и мукой.
– Эмери! – позвала Мика.
У неё звенело в ушах. Из глаз текли слёзы. А в носу пекло так, словно туда воткнули коричные палочки. Но это было ерундой по сравнению с тем, что осталось от кондитерской. Обрывки прекрасных лавандовых обоев обмотались вокруг ног Мики. От взрыва светильники из пирожных превратились в плоские диски, дверца бирюзового холодильника висела на одной покорёженной петле, в духовке дымились остатки коричных пирожных. А от длинной очереди ведьм и колдунов не осталось и следа.
Вздрогнул перевёрнутый бочонок для муки, и из-под него вылезла Эмери. Её пурпурное платье было так облеплено мукой, что невозможно было разглядеть горошек. Эмери оглянулась, и губы у неё задрожали. Наконец, её взгляд обратился на Мику.