Француженка поднялась и направилась прочь из гостиной. Уже в дверях она небрежно бросила.
– Если бы я знала, что вместо рисования ты устроишь клоунаду, не стала бы отменять визит к модистке.
В прихожей мадам Атталь столкнулась с только что вошедшим и стряхивающим зонт Белецким.
– А, господин Блондель61 ! – язвительно приветствовала управляющего француженка. – Вы очень вовремя! Думаю, вам стоит поскорее пройти к вашему сюзерену. Он в гостиной.
Отшатнувшись от мадам Атталь, как от змеи, Белецкий ринулся мимо неё. Он не имел склонности к болезненным фантазиям, но в этот момент ему живо представилось, что в гостиной он обнаружит хладный труп Дмитрия Николаевича с вонзённым в сердце кинжалом.
Трупом Руднев не был, но и на живого тянул с трудом. Помертвелый, с искажённым как от нестерпимой боли лицом, с мутными глазами, он по-прежнему стоял соляным столбом посреди комнаты и не замечал появления друга.
– Дмитрий Николаевич! – тихо позвал Белецкий, не решаясь на более энергичную демонстрацию своего присутствия. – Дмитрий Николаевич!
Руднев вздрогнул. Руки его сжались в кулаки.
– Не смей за мной идти… – деревянным голосом приказал он и на негнущихся ногах вышел из гостиной.
Через минуту Белецкий услышал, как хлопнула парадная дверь.
Когда день начал клониться к вечеру, а Руднев всё никак не появлялся, Белецкий не на шутку обеспокоился и отправился искать друга среди дождя и ветра, в который тот сбежал без плаща, без шляпы и без зонта. Белецкий обошел все любимые места прогулок Дмитрия Николаевича, в Большом Васильевском зашёл в храм Успения Пресвятой Богородицы, который Руднев иной раз посещал, опросил окрестных извозчиков. Но поиски оказались тщетны, и терзаемый тревогой Белецкий вернулся домой.
Он подумывал телефонировать Анатолию Витальевичу и просить помощи, но его останавливало то, что ему придётся без дозволения друга рассказать подоплёку происшедшего, которую он и сам толком не знал, но отлично понимал, что та имеет глубоко личную и крайне болезненную суть. Наконец часы пробили десять раз, и Белецкий не выдержал. Он уже крутанул ручку аппарата, но тут его чуткий слух уловил на лестнице звук знакомых шагов. Мысленно возблагодарив бога, Белецкий метнулся из кабинета.
Он не ошибся, по парадной лестнице поднимался промокший до нитки Дмитрий Николаевич. Оставляя влажные следы на ковре, Руднев наконец поравнялся с Белецким.
– Jesses! Wo waren Sie?!(нем .Господи !Где вы были?!) – воскликнул тот, не столько желая знать, где и впрямь провёл всё это время Дмитрий Николаевич, сколько просто имея потребность дать выход пережитому беспокойству.
– Гулял, – бесцветно ответил Руднев и, не останавливаясь, прошёл к себе.
Глава 24
Прогулка по весенней непогоде не прошла для Дмитрия Николаевича даром. На утро у него начался жар и мучительный кашель. Приглашённый к Рудневу доктор диагностировал у пациента пневмонию и откровенно высказал опасения крайней серьёзностью положения.
К ночи лихорадка усилилась. Больного начали мучить боли в груди и удушье, а ещё через несколько часов Дмитрий Николаевич стал время от времени впадать в забытьё и бредить. Вскоре горячечный бред уже лишь изредка отпускал его из сумрачной мглы, наполненной мутными и зловещими образами, вырвавшимися из потаённых глубин его памяти, в которых он их когда-то схоронил, всю жизнь не позволяя себе в полной мере переживать свои страхи и горе. И чаще других видений Дмитрия Николаевича тревожила мучительная сцена его последнего разговора с Шарлоттой.