– Я так и подумал, – буркнул сыщик. – А в таком-то деле его бы неплохо иметь! Возьмите себя в руки, Дмитрий Николаевич! Иначе и женщину свою не убережёте, и сами сгинете! Тут холодная голова нужна, а не удаль молодецкая!
Руднев на несколько секунд спрятал лицо в ладонях, потом убрал руки и поднял на друзей решительный взгляд. Дмитрий Николаевич имел вид человека, у которого остались силы лишь на один последний отчаянный поступок, который он намеревается совершить, не задумываясь о цене.
– Я должен её спасти! – твердо произнёс он.
– Но как вы это намерены осуществить? – Белецкий постарался, чтобы в этом вопросе не было слышно обуревавшего его сомнения.
Руднев на мгновение задумался, перебирая в голове видевшиеся ему варианты спасения Шарлотты и выбирая среди них самые верные.
– Мне нужны поддельные паспорта, – сказал он наконец. – Анатолий Витальевич, вы же можете их достать? Для неё и для меня. Мы сбежим из России через дальневосточную границу. Уедем в Шанхай, а оттуда переберёмся в Австралию или в Северо-Американские Штаты. Если бежать на восток, а не на запад, немцы с французами до неё не доберутся.
– Но до неё доберутся русские или японцы, – покачал головой Терентьев. – Руднев, вы забывает, что Шарлотта – военный преступник, действующий против интересов России. Да и французы с немцами руки длинные имеют! Пока Шарлотта сидит в «Национале» и не привлекает к себе внимания, она в относительной безопасности, но как только кинется в бега, по её следу припустится свора. Вы не сможете этому воспрепятствовать, друг мой!
– Значит, нам нужно бежать не на поезде, а по тракту, – не сдавался Руднев.
– Вас поймают на первой же почтовой станции! – возразил Белецкий.
Руднев кусал губы.
– Тогда так! – высказал он новое предложение. – Нам нужно пересечь страну по этапу. Заменить собой каких-нибудь ссыльных. Это же возможно, Анатолий Витальевич, если щедро заплатить тюремщикам? А ты, Белецкий, будешь ждать нас в Нерчинске, поможешь бежать и нанять проводников среди охотников или контрабандистов. Вместе мы по Забайкальской тайге переберёмся в Китай…
Белецкий умоляюще взглянул на Терентьева, прося остановить безумие, а помощник начальника московского сыска схватился за голову и застонал.
– Руднев, что вы несёте?! Вы хоть понимаете, о чём говорите?! Даже если отбросить то, что за подмену осуждённого без всяких хитростей на каторгу угодить можно, ваш план практически самоубийство! До Нерчинска четверть скорбных не доходит! Кого трудности пути морят, кого болезни, а иных и сама каторга на ножи ставит.
– Учитывайте ещё и то, что женщин и мужчин этапируют разными партиями, – вступил со своими аргументами Белецкий. – Вы не сможете ей помочь ни на этапе, ни в побеге!
Увещевания друзей возымели на Руднева совсем не то действие, на которое рассчитывалось. Здравость их возражений, по капле убивавшая надежду Дмитрия Николаевича, обратила его отчаяние в слепую ярость.
– Довольно, господа! – проскрежетал он. – Ваша позиция мне ясна! Не трудитесь излагать её далее! Я более не прошу вас о помощи! Достаточно и того, что вы не станете мне мешать! Спасение Шарлотты – исключительно моя задача!