– Не ошибся, – упрямо возразил Руднев. – Ты обратил внимание, что кирпич, который мы перетаскивали, потемнел неравномерно? Это значит, что его недавно перед лазом навалили. И там внизу, видишь?.. Под самым спуском глыба подложена навроде ступени. Думаю, Вяземский приезжал сюда один и сделал эту приступку, чтобы иметь возможность выбраться без посторонней помощи.
– Ну, раз вы говорите… – все ещё недоверчиво произнес Белецкий. – Тогда я спущусь и проверю.
– Нет, спущусь я. Во-первых, ты не знаешь, где расположен тайник, а, во-вторых, тебе будет проще меня оттуда вытащить, нежели мне – тебя.
Дмитрий Николаевич скинул на руки брюзжащему на счёт недолеченного кашля Белецкому свою швейцарскую куртку и охотничью шляпу и ловко пробрался в лаз. Не без содрогания он ступил в холодную тёмную воду, которой было там ни много ни мало повыше щиколотки, и, освещая себе дорогу фонарём, осторожно пробрался к противоположной стене, где в нише за одним из вынимающихся кирпичей данным-давно малолетние непоседы Павлуша и Митенка прятали свои секреты.
В его детских воспоминаниях это место выглядела иначе, то ли память приукрашивала, то ли время внесло свою разрушительную лепту, так или иначе найти нужный кирпич вот так вот прямо сразу у него, вопреки ожиданиям, не получалось.
Дмитрий Николаевич повёл лучом фонаря по щербатой кладке и вдруг наткнулся на очевидную подсказку. Он улыбнулся, разглядывая нацарапанное грифелем на одном из кирпичей что-то, отдалённо напоминающее лодку с парусом и двумя человечками на борту.
– Спасибо тебе, Стид Боннет, – прошептал Руднев, вынул из-за голенища нож и осторожно принялся выковыривать из ниши крошащийся брусок.
Наконец, кирпич выпал из углубления и, опрокинувшись в воду, обдал сапоги и брюки Дмитрия Николаевича грязными холодными брызгами.
– У вас всё хорошо? – раздался снаружи встревоженный вопрос Белецкого.
– Всё в порядке! – откликнулся Руднев, запуская руку в тайник и нащупывая там завернутый в клеёнку пакет. – Я нашёл!
С помощью Белецкого Дмитрий Николаевич выбрался на божий свет и принялся изучать находку: ножом срезал перевязывающую свёрток грубую бечеву и размотал несколько слоёв клеёнки. Под ними оказалась папка, надписанная знакомым ему кривоватым, небрежным почерком: «Копия дела за №… от… снята подполковником Вяземским П.С. Год… месяц… дата… Чрезвычайно секретно».
Руднев пролистнул и убедился, что перед ними копия дела о заговоре профессора Курта Адлеровича Вер-Волфа.
Всю дорогу от Апрелевки до Москвы Руднев с Белецким штудировали обнаруженные документы, благо дело, пассажиров в первом классе оказалось немного, и им не мешали ни любопытные глаза, ни уши, ни охочие до досужих разговоров языки – неизменное зло во всяком железнодорожном путешествии.
Быстро выяснилось, что копия из тайника была неполной. В ней отсутствовали протоколы допросов членов Капитула и журналистов, вовлечённых в газетный скандал, зато имелись сведения о первых разработках заговора, проводимых охранкой, в частности, отчёты агента, внедрённого в тайную организацию Вер-Вольфа, а также рапорт об операции в Лисьем замке. Не сказать, что эти материалы кардинально переворачивали представление о деле, но открывшиеся подробности дополняли картину заговора новыми неожиданными деталями, заставлявшими взглянуть на всю эту историю под другим углом.