– Завтра же вы должны убраться из Москвы, – сухо напомнил он и покинул залу, на стенах которой в золочёных рамах шли в атаку и героически умирали мальчишки былых времён.
Глава 32
Белецкий в тот день тоже с самого утра отправился добывать сведения, однако ему предстояло посетить куда как более сомнительные места, нежели московское присутствие министерства иностранных дел или галерея фабриканта Мещерякова.
Расследование завело его на самую окраину Москвы в лихую и убогую Андроновку, населённую рабочей беднотой и преступным элементом всех видов и сортов. Бродяги, воры, налётчики, скупщики краденого, дезертиры, беглые каторжники и анархисты проживали по здешним притонам и полиции нимало не опасались, поскольку заходить в эти места, особливо ночью, служивые побаивались.
Облавы здесь случались редко, да и то больше для проформы, так как задержать кого-либо в Андроновских бараках или, того пуще, в лабиринте грязных кривых проулков не представлялось возможным. Стоило охранителям порядка приблизиться к Андроновке, известие о том распространялось по всему выселку со скорость пожара, и все, кому встреча с полицией была противопоказана, уходили, словно рыба сквозь дырявую сеть, и хоронились в илистой мгле жалких лачуг и зловонных задворок.
Если же день был выходным или праздничным, то блюстителям законности грозило ещё и столкновение с оголтелой пьяной толпой рабочего люда, в отношении полиции значительно менее осторожного и куда более злого. Вооружённые камнями, дрынами или просто пудовыми кулаками, упившиеся до потери разума пролетарии с бессмысленной звериной яростью кидались на полицейских и гнали их прочь или учиняли расправу.
Жестокие массовые драки в принципе были излюбленным видом развлечений у населения Андроновки. Поглазеть на это неприглядное кровавое буйство выходили и мужики, и бабы, и малолетние ребятишки. Первые зачастую не желали довольствоваться ролью зрителей и сами кидались в молотящее кулаками и матерящееся месиво. Среди женщин же одни подзуживали и улюлюкали, а другие причитали и голосили, но всё-таки не уходили, а продолжали увлечённо таращиться.
Наблюдали за мордобоем не только обыватели, но и люди, имеющие до драки и её участников, так сказать, деловой интерес. Это были устроители кулачных боёв, легальных и нелегальных, посещаемых не одним лишь сбродом, а и куда более презентабельной публикой, готовой не только смотреть, но и делать ставки. Эти дельцы выбирали самых сильных, крепких и ловких драчунов и вовлекали их в своё предприятие, соблазняя лёгкими, на первой взгляд, наградными деньгами, а особо перспективным бойцам даже приплачивали и дополнительно тренировали у кулачных инструкторов.
Несколько таких мастеров кулачного боя, имевших не самые простые отношения с законом, обитали здесь же, в Андроновке, и с кое-кем из них Белецкий был очень хорошо знаком.
Белецкий, как уже упоминалось, был отменным бойцом, имевшим исключительные навыки в том числе и в рукопашном бое. Совершенствовать своё умение он никогда не прекращал и выбирал себе наставников, исходя лишь из их мастерства, не оглядываясь на их социальный статус и общую репутацию. Иной раз Белецкий даже участвовал в тренировочных боях, оттачивая таким образом свою технику, которую не решался в полной мере испытывать на своём собственном ученике – Дмитрии Николаевиче, опасаясь, что тот, при всей значительности уровня своей подготовки, после таких занятий не соберёт костей.