Лишь когда поезд миновал Клин, Руднев и Белецкий перестали вздрагивать от каждого торможения, за которым они ожидали появления по их душу жандармского конвоя. Впрочем, тревога всё равно их не отпускала, царапая душу опасениями за Терентьева и Кошко, и мучая полной неопределённостью их дальнейших планов.
– Что мы предпримем в Питере? – спросил Белецкий, когда молчаливый проводник, более похожий на генеральского ординарца, чем на железнодорожного служащего, подал им чай.
Белецкого это путешествие угнетало больше Руднева. По каким-то необъяснимым даже для него самого причинам он всю свою жизнь терпеть не мог Питер. Этот город отчего-то вызывал в нём болезненную давящую тоску, схожую с той, что мучает иной раз человека в тягостном дурном сне. А после того, как несколько лет назад в столице он получил ранения, едва не стоившие ему жизни, Белецкий и вовсе стал испытывать по отношению к Питеру почти что суеверный страх.
Руднев ответил на вопрос не сразу. Дмитрий Николаевич рассматривал развёрнутую перед ними карту Петрограда и машинально рисовал на полях портреты тех, кто в этот момент занимал его мысли. На этот раз из-под умелого карандаша сперва появилось лукаво улыбающееся лицо Анатолия Витальевича, глядящего поверх очков умными проницательными глазами, а после суровая пышноусая личина начальника московского сыска, строго хмурящего густые брови.
– Наверное, стоит начать с Лисьего Замка… – сказал наконец Руднев. – Мне не даёт покоя мысль, о том, что он уж слишком близок к Кронштадту и царским резиденциям. А это отличные цели для диверсии! Но с другой стороны, на Лисьем Носу расположен гарнизон, вдоль побережья постоянно курсируют сторожевые суда. Как можно незаметно собрать оружие под самым носом у военных?
– Оружием может быть не только пушка или подводная лодка, – заметил Белецкий. – Оно может выглядеть совсем невинно, и тогда на него никто не обратит внимание. Как на то кольцо с волчьей мордой и смертоносным жалом внутри.
– Так-то оно так, но факт доставки на мыс деталей военные вряд ли бы оставили без внимания.
– Similia similibus curantur(лат. Исцеляй подобное подобным), – изрёк Белецкий. – Я к тому, что детали секретного оружия можно спрятать среди других деталей санкционированного назначения, а потом без помех собрать адскую машину в недрах катакомб.
– Каких ещё катакомб? – удивился Руднев.
– О, Дмитрий Николаевич! Я тут почитал про Лисий Замок заметки некоего Христодула Речистого…
– Говорящая фамилия! – хохотнул Руднев.
– Погодите смеяться! «Христодул Речистый» – псевдоним, за которым скрывается человек, весьма подкованный в историческом плане. Я даже слышал, что это кто-то из преподавателей московского университета, имеющий весьма своеобразный взгляд на историю и чрезвычайно острый язык. Так вот, господин Речистый утверждает, что Лисий Замок, возведённый по проекту графа Панина85 , стал цитаделью заговорщиков, готовящихся сместить с престола Екатерину Великую и передать царский венец её сыну Павлу. Опасаясь шпионов и преследователей, Панин велел выстроить под замком целый подземный лабиринт, имевший множество тайных ходов и выходов. Чтобы сохранить секрет этих катакомб, граф приказал убить архитекторов и строителей, приложивших руку к их сооружению, и, якобы, до сих пор никому не удалось изучить замковые подземелья целиком.