Глава первая. Три монеты
В тот день шёл дождь.
Он начался ещё до рассвета и к полудню превратил дорогу в вязкую грязь, а маленькую деревню — в серое пятно между лесом и холмами. Вода стекала с соломенных крыш, ручьями бежала по колеям, забивалась под двери бедных домов.
Элиза стояла у окна и смотрела, как отец разговаривает с незнакомым мужчиной.
Она сразу поняла, что этот человек пришёл за ней.
Не потому, что отец несколько раз бросил в её сторону виноватый взгляд. И даже не потому, что мужчина слишком долго рассматривал её, словно оценивал лошадь на рынке.
Она поняла это, когда увидела деньги.
Три серебряные монеты лежали на ладони отца.
Три.
Элиза медленно отступила от окна.
— Нет, — прошептала она.
Мать сидела у стола, опустив голову. На коленях у неё лежала старая шерстяная накидка. Она перебирала её пальцами, снова и снова проводя большим пальцем по одному и тому же месту.
— Мам?
Женщина не ответила.
Элиза подошла ближе.
— Что происходит?
Мать подняла глаза.
И этого взгляда Элизе хватило.
Она всё поняла.
— Вы не можете, — сказала она.
Голос прозвучал совсем тихо.
Мать закрыла глаза.
— Элиза…
— Вы не можете меня продать.
Из соседней комнаты донёсся кашель младшего брата.
Элиза вздрогнула.
На секунду она посмотрела на дверь.
Она знала, что лекарь приходил вчера. Знала, что лекарства стоили денег, которых у семьи не было. Знала, что в амбаре осталось едва ли зерна до конца недели.
Но знание не делало происходящее менее страшным.
— Кому? — спросила она.
Мать молчала.
— Кому вы меня продали?
Дверь открылась.
Отец вошёл в комнату.
На его лице было то выражение, которого Элиза боялась больше всего.
Стыд.
Он не смотрел ей в глаза.
— Ты поедешь в поместье графини Анны, — сказал он.
Элиза рассмеялась.
Один короткий, неверящий смешок.
— В поместье?
— Тебе там будет лучше.
— Лучше?
Она посмотрела на него так, словно впервые видела перед собой чужого человека.
— Я буду служанкой.
Отец сжал челюсть.
— Да.
— А здесь я кто?
Он промолчал.
Элиза почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось.
— Сколько?
Отец поднял взгляд.
— Что?
— Сколько я стою?
— Элиза…
— Сколько?
В комнате повисла тишина.
За окном шумел дождь.
Наконец отец раскрыл ладонь.
Три серебряные монеты блеснули в тусклом свете.
Элиза посмотрела на них.
Так долго, что серебро начало расплываться перед глазами.
Три монеты.
За её жизнь.
За её свободу.
За всё, что она когда-либо была.
Она медленно сняла с шеи маленький медальон, оставшийся от бабушки, и сжала его в ладони.
— Я ненавижу вас, — сказала она.
Мать тихо заплакала.
Отец отвернулся.
Элиза не заплакала.
Она решила, что не даст им этого.
Через час она стояла у телеги.
На ней было единственное платье, которое ещё не было совсем изношено, поверх — старый плащ отца. Тёмные волосы были заплетены в косу.
Мать обняла её.
Элиза сначала хотела отстраниться.
Но не смогла.
— Прости меня, — прошептала мать.
Элиза закрыла глаза.
— За что?
Ответа не было.
Телега тронулась.
Дом начал отдаляться.
Элиза смотрела на него до тех пор, пока он не исчез за поворотом.