— Нет, не в порядке. И даже не пытайся меня убедить.
Он подвёл её к маленькому столику в углу.
— Сиди здесь. Я сейчас принесу тебе чай.
— Филипп, письма…
— Письма подождут пять минут. Ты — нет.
Он быстро исчез за дверью.
Через некоторое время вернулся с горячей чашкой.
Пар поднимался над чаем тонкой белой струйкой.
— Пей.
Элиза обхватила чашку ладонями.
Тепло постепенно возвращалось в пальцы.
Филипп сел напротив.
— Расскажи мне всё.
Элиза рассказала.
О смерти Анны.
О том, как её нашли.
О лекаре.
О том, как Александр собрал слуг и объявил о похоронах.
Филипп слушал молча.
Когда Элиза закончила, он несколько секунд смотрел в стол.
— Не ожидал я такого… Честно. Ещё совсем недавно ты рассказывала мне, как всё снова вошло в привычный порядок. А теперь ты приходишь сюда с письмами о её смерти. Иногда мне кажется, что жизнь специально не даёт людям времени привыкнуть к счастью или хотя бы к спокойствию. Только начинаешь думать, что всё устроилось, как она берёт самое дорогое и вырывает из рук.
Глава двадцать седьмая. Последний звон
Утро похорон пришло вместе с холодным туманом.
Дождь наконец прекратился, но небо оставалось тяжёлым и серым. Над поместьем висела густая дымка, и казалось, будто сама природа решила одеться в траур. С мокрых ветвей медленно падали капли, каменные дорожки блестели, а в саду не шевелился ни один лист.
С самого рассвета в доме горели свечи.
Их было так много, что коридоры наполнились мягким золотистым светом. Но этот свет не делал дом теплее. Напротив, он подчёркивал пустоту, которая поселилась в каждом его углу.
В большой гостиной стоял закрытый гроб.
Анна лежала в нём в своём лучшем платье — строгом, тёмном, с тонкой вышивкой у воротника. Серебряные волосы были аккуратно уложены, лицо казалось спокойным и почти молодым.
Слишком спокойным.
Словно она просто уснула.
На груди лежали сложенные руки.
Марта несколько раз заходила в комнату и каждый раз останавливалась возле двери.
Ей было трудно смотреть.
— Вы всегда были такой строгой, миледи… Даже теперь лежите так, будто вот-вот откроете глаза и спросите меня, почему я позволяю слугам бездельничать. А я бы сейчас отдала всё, чтобы услышать это. Вы столько лет были частью этого дома, что я даже не представляла, как он будет выглядеть без вас. Простите, если я когда-нибудь спорила с вами или не понимала ваших решений. Я просто… я просто не знала, что однажды мне придётся прощаться с вами вот так.
Катрин стояла рядом и плакала.
— Я всё ещё думаю, что это ошибка. Что сейчас дверь откроется, и вы войдёте. Я ведь вчера утром пришла к вам за жалованием, миледи. Такая глупость… Теперь мне стыдно даже вспоминать об этом. Я думала о деньгах, а вы уже лежали здесь. Если бы я знала, что это последний раз, когда я могу с вами поговорить, я бы не стала говорить о жаловании. Я бы просто села рядом и рассказала вам, как мой муж опять забыл купить муку, как он смешно храпит и как я всё равно его люблю. Я бы рассказала вам всё, лишь бы услышать ваш голос ещё один раз.
Марта положила руку ей на плечо.