— Вот теперь похожа на служанку.
Элиза посмотрела на себя в небольшое зеркало.
Она едва узнала собственное отражение.
Серая ткань делала её лицо ещё бледнее, а тёмные волосы казались почти чёрными.
Она подумала о вчерашнем.
О том, что теперь этот наряд был частью её новой жизни.
— Пойдём, — сказала Марта. — Позавтракаешь после работы.
— После?
— Сначала дела.
Элиза кивнула.
Первые часы оказались сложнее, чем она ожидала.
На кухне ей поручили помочь приготовить завтрак для обитателей дома. Элиза умела готовить простую еду, но кухня графского поместья была совершенно другим миром. Здесь было столько посуды, кастрюль, ножей, медных форм и неизвестных ей приспособлений, что первые несколько минут она просто стояла и пыталась понять, за что хвататься.
Кухарка, полная женщина по имени Агнес, сунула ей корзину.
— Картофель очистишь. Потом отнесёшь сливки в кладовую. И осторожнее с кувшином. Он старый.
Элиза уверенно кивнула.
С картофелем проблем не возникло.
А вот со сливками возникли.
Она взяла тяжёлый кувшин обеими руками и пошла по коридору, стараясь не расплескать содержимое. На повороте ей пришлось пропустить одного из слуг, и, когда она сделала шаг в сторону, её нога зацепилась за край ковра.
Кувшин опасно накренился.
Элиза едва удержала его.
Несколько капель сливок всё же пролились на пол.
Она замерла.
Сердце забилось быстрее.
Ей казалось, что сейчас кто-нибудь обязательно начнёт кричать.
Но ничего не произошло.
Только проходившая мимо Марта остановилась.
Она посмотрела на пятно.
Потом на Элизу.
— Что стоим? Иди за тряпкой.
Элиза облегчённо выдохнула.
— Я думала, вы будете ругаться.
Марта фыркнула.
— Если бы я ругала каждого, кто пролил сливки, у меня давно не осталось бы голоса.
Элиза впервые за всё утро улыбнулась.
Вскоре некоторые дела были сделаны и она наконец-то позавтракала .
Восточное крыло оказалось огромным.
Элизе дали ведро, тряпку и щётку, после чего объяснили, какие комнаты нужно привести в порядок. Она была уверена, что справится быстро.
Но вскоре выяснилось, что она понятия не имеет, как правильно чистить некоторые поверхности.
В одной комнате она слишком сильно протёрла старую деревянную раму и услышала от Марты:
— Не так. Осторожнее. Это ореховое дерево.
В другой она переставила вазу, потому что та мешала вытирать пыль.
— Поставь обратно, — сказала Марта. — Здесь всё стоит на своём месте.
Элиза поставила вазу обратно.
Через несколько минут она снова переставила её — уже в правильное положение.
В третьей комнате она попыталась открыть окно, чтобы проветрить помещение.
Оказалось, окно заедало.
Она тянула ручку, пока та не поддалась внезапно, и Элиза едва не потеряла равновесие.
Марта, стоявшая позади, покачала головой.
— Ты всё делаешь слишком поспешно.
— Я хочу хорошо работать.
— Хорошо работать — не значит делать всё быстро. Сначала научись, потом ускоряйся.
Элиза запомнила эти слова.
К полудню у неё болели руки и спина. Она уже не чувствовала пальцев, а ноги казались тяжёлыми.
Но больше всего её мучило другое.
Она постоянно ошибалась.