— Ты это чувствуешь. Я знаю.
Асмир смотрел в мои глаза. Он словно искал в них что-то… Может, доказательство моей лжи. А может, наоборот.
— И что ты еще знаешь, Ирина? — он наклонился, и его дыхание коснулось моих губ.
— Что твой любимый цвет — черный. Ты считаешь его практичным, но ошибаешься. Ведь самый практичный — серый. А еще ты любишь зеленый, ведь для тебя он как… как весна! Твои любимые цветы — горные… Ты не помнишь их названия. Но считаешь, что они красивые и очень стойкие. Что ты не любишь такие вопросы о цветах и цвете, потому что считаешь их глупыми… И знаешь… Это все мелочи. Я знаю, что ты добрый. Я знаю, что ты мудрый. Знаю, что ты храбрый. Я знаю, как сильно ты любишь своих детей, Асмир, — вырвалось у меня, и на глазах выступили слезы. — И наверное, поэтому мне не страшно. Ведь я тебя знаю и знаю… что рядом с тобой все точно наконец решится, и мы найдем выход.
Я всхлипнула. Мне так хотелось обнять его, но… Он был здесь, рядом, и в то же время далеко. Но сейчас в его взгляде что-то изменилось — он смотрел мягче, он смотрел… растерянно. Я все же сделала шаг. Последний. Но Асмир отшатнулся.
Поэтому мы все еще остались на расстоянии шага.
Я прикусила губу. Этот жест ощущался словно… удар. Но я понимала, что он не виноват. Он не помнит меня. А это ведь… Это Асмир.
— Как… — голос Асмира прозвучал хрипло. — Как зовут мою дочь?
Его вопрос удивил меня. Неужели… Неужели он ее не помнит?
— Виктория, — сказала я. — Вики.
— Вики… — повторил он, а потом закрыл глаза, и его губы тронула улыбка. — А… А моего сына?
Он открыл глаза и снова посмотрел на меня.
— Его зовут Тит. Он такой… Он очень похож на тебя.
Асмир улыбнулся, а после сглотнул.
— Ты не помнишь их? — все же спросила я.
— Помню… Совсем маленькими. Помню их лица, голоса… улыбки. Но… я многое забыл. Я здесь очень давно, не знаю сколько, и иногда я даже думал, что их… их может быть и нет.
Асмир сжал кулаки и вздохнул.
— Они есть, — твердо сказала я.
— Они… взрослые? Я долго здесь был?
— Взрослые, — честно сказала я. — Но не так, как ты думаешь. Вики около шести лет, а Титу… около десяти. Они еще дети, Асмир, но очень повзрослели, им пришлось многое пережить…
— Из-за Катрин, — Асмир снова сжал кулаки, но в этот раз со злостью. Я кивнула. — Дрянь… Она… Им было плохо?
— Да, но… они не сломались. Они выросли очень и очень сильными. Ты… будешь ими гордиться. Тит заботился о Вики и о другой девочке — Марии. Он настоящий мужчина, более мужественный, чем многие взрослые. А Вики… она настоящее солнышко. Несмотря на все испытания, она осталась светлым лучиком, который освещает все трудности.
Асмир вглядывался в мое лицо, а я вдруг поняла, что улыбаюсь, вспоминая их… И это неудивительно — несмотря ни на что, они стали самым теплым и светлым, что у меня есть. Они, Солн, Мария и… конечно же, Асмир. Они были для меня всем.
— Ты любишь их? — неожиданно спросил Асмир.
— Да.
— Моих детей…
— Для меня они и мои дети тоже, — честно сказала я.
Асмир хмыкнул, кажется, ничего не изменилось, но его поза… будто он стал мягче и расслабленнее.