Момент тем временем стал ускользать. Мужчина, комната, свет — все замерло, застыло и стало медленно таять, растворяться в воздухе.
— Стой! — вырвалось у меня наконец.
Неожиданно нашлись силы. Я рванулась вперед, пытаясь ухватиться за этот мираж, за остатки видения, но не успела… Ноги стали ватными, мир закачался. Я протянула руку — и коснулась лишь пустоты.
Все исчезло.
Я стояла посреди тихого коридора, опираясь ладонью о холодную стену. В ушах звенело, в груди тяжело отдавалось эхо тоски. Я глубоко дышала, пытаясь унять дрожь в руках и вернуть себе твердую почву под ногами.
Кто был этот мужчина? Почему его образ отзывался во мне такой мучительной болью и такой… щемящей тоской? Возлюбленный Катрин? Неужели она… так сильно его любила? Могла ли эта жестокая, беспринципная женщина быть способна на подобное чувство?
И снова эта тоска — чужая, но в то же время моя собственная… Я закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти хотя бы черты лица, улыбку, голос… Но в ответ были лишь смутные ощущения, будто обрывки вещего сна, что тают на рассвете, оставляя после себя лишь чувство утраты. Только тяжелую тень на душе и тихий, но очень важный вопрос. Кто же ты такой?
Глава 27.
* Ирина *
— Катрин… — знакомый, слащавый голос вырвал меня из глубины воспоминания, которое уже начало таять, как дым. Я резко обернулась и столкнулась взглядом с Дареном. — Что ты тут делаешь… дорогая? — добавил он, и это «дорогая» прозвучало совершенно неправдоподобно.
Против воли мой взгляд со сравнением скользнул по его фигуре. В голове еще стоял образ: высокий, широкоплечий мужчина с темными волосами и твердым, уверенным взглядом… А передо мной — Дарен. Изящный, бледный, в своем безупречном, но уже слегка поношенном сюртуке. И как, интересно, Катрин могла выбрать в итоге его? Какие глупые мысли!
Мне-то что?
Но в ушах все еще звучал тот низкий, теплый голос… Он любил горные цветы. И чувство щемящей, непонятной тоски никак не хотело отпускать.
— Катрин? — Дарен повторил, выводя меня из задумчивости. Я резко тряхнула головой, прогоняя призрак.
— Разве не может любимая жена прийти к любимому мужу? — выпалила я, и в голосе прозвучала неприкрытая ирония.
Но Дарен, кажется, воспринял ее слишком буквально. Он мгновенно выпрямился, и на его лице расцвело подобие самодовольной улыбки.
— После всех тех… резких слов, что ты мне сказала, я уже и думать перестал, что ты…
— А где ты был? — перебила я его, не став дослушивать. Мне было абсолютно все равно, что он там думает. Тратить на это время казалось верхом бессмыслицы.
Вопрос, видимо, попал точно в цель. Дарен замер на миг, его глаза метнулись в сторону. Весь день он где-то шатался. Допустим, утром — за цветами. А где он был во время завтрака?
— Я… гулял, — буркнул он, отводя взгляд.
— Гулял, — безжалостно повторила я. — Странно. Я не слышала, чтобы ты выходил из дома. И не слышала, чтобы ты возвращался.
Дарен скривил лицо так, словно я только что плюнула ему в душу.
— Катрин, может, тебе просто некогда слушать? — заговорил он, переходя в привычную позицию жертвы. — Ты совсем мной не интересуешься! Целыми днями то с этими сиротами возишься, то служанку за стол сажаешь… А то, что твой муж голодный и несчастный, тебе, видимо, безразлично!