– Эка же профессор удивился, когда встретил меня в клубе Разумовского, – хмыкнул Белецкий.
– Вероятно, – согласился разведчик. – Но мне о том не ведомо, поскольку после событий в клубе Шлау я не видел. Думаю, профессор тогда окончательно убедился, что Уваров под колпаком, а это означало не только провал операции, но и его личное разоблачение как резидента. Проваленные же резиденты не нужны своим шефам. В лучшем случае их бросают на произвол судьбы, а в худшем уничтожают. Единственное, что могло ему помочь вернуть расположение германской разведки – это в срочном порядке добыть для неё какие-нибудь ценные сведения. Например, раскрыть вражеского агента и его игру. Это был бы хороший козырь.
– И таким козырем теперь является Шарлотта, – тихо закончил мысль Руднев.
– Да, – без всякой эмоции подтвердил разведчик. – Не сомневаюсь, что под пыткой Уваров назвал мадам Атталь как первого кандидата на роль похитителя документов, которые полковник решил напоследок стрясти с Мизинца и с которыми хотел бежать за границу, чтобы там продать тем, кто предложит лучшую цену.
Руднев, Белецкий и Терентьев переглянулись.
– Откуда вы знаете про похищенные документы? – Анатолий Витальевич задал вопрос, пришедший в голову им троим.
– И Миндинхов, и Уваров, и мадам Атталь со своими людьми находятся под наблюдением русской контрразведки, – пожал плечами Багратион. – Мне было доподлинно известно, что Мизинец передал бумаги Уварову, тот принёс их в бордель, потом туда заявились молодчики мадам Атталь, и после этого Уваров в панике бежал. Не сложно сделать вывод о судьбе бумаг.
– Если у ваших рыцарей плаща и кинжала за всеми глаз да глаз, как же вы допустили убийство полковника и Шлау с его душегубом упустили? – с холодной язвительностью поинтересовался коллежский советник.
– Ваша полиция тоже за полковником следила, – парировал Пётр Романович. – И тоже всё прохлопала. Хотя, вы правы, с нас спрос больше. Всё-таки шпионские игры в компетенцию сыскных не входят. Должен признаться вам, господа, что в ночь убийства я лично следил за этой чёртовой дырой, куда Уваров забился, и на рассвете заметил Шлау и Бешеного уже выходящими из номеров. Естественно, заподозрил неладное. Прошмыгнул мимо спящего хозяина в каморку полковника и нашёл его уже мёртвым со следами пыток.
– Вы высматривали Шлау с его подельником в окно и увидели, что они идут в сторону тупиков, – вставил Белецкий таким тоном, что нельзя было понять, спрашивает он или утверждает.
Багратион удивлённо приподнял брови, но ничего не спросил, а лишь подтвердил.
– Да. Из окна с подоконника видна тропинка к тупикам. Убийцы пошли туда. Я направился за ними следом и наткнулся на убитого Ваньку. Понял, что Шлау заметает следы и ликвидирует всех, кто способен опознать его или связать с германской агентурой. Следующим таким человеком была француженка, поэтому я немедленно поехал к «Националю», а в результате стал свидетелем вашей с ней встречи, Дмитрий Николаевич. Она ведь отдала вам похищенные документы, так?
Руднев утвердительно кивнул.