Материалы дела заканчивались рапортами о штурме Лисьего замка.
В соответствии с рассказом таинственного Виктора Леонидовича никакого штурма, в сущности, не было. Жандармы окружили никем не охраняемый бастион и, ворвавшись внутрь, обнаружили там двенадцать человек в исторических костюмах, разыгрывающих судебный процесс над Мартином Лютером.
В ходе обыска замка был обнаружен труп Рогдая. Агент был застрелен прямо в сердце в упор. Рядом с ним лежал револьвер без одного патрона в барабане.
Умер Рогдай от руки врага или сам покончил с собой, установить так и не удалось. В пользу последнего косвенно свидетельствовал тот факт, что в кармане у агента было найдено Евангелие от Иоанна, заложенное на пятой главе, где красным карандашом был обведён стих 28-29:«Не дивитесь этому, ибо наступает время, в которое все, находящиеся в могилах, услышат глас Сына Божьего и выйдут: творившие добро – в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения».
Отложив последнюю страницу копии дела, Белецкий разочаровано взглянул на Руднева.
– Если честно, я рассчитывал, что в этих бумагах мы если не разгадку найдём, то, по крайней мере, подсказку. А тут только вопросов прибавилось. И главный из них в том, на что именно Павел Сергеевич хотел обратить ваше внимание.
– Нет, Белецкий, – возразил Дмитрий Николаевич. – Ты ошибаешься. Самый существенный вопрос в другом. Почему Вяземский вообще заинтересовался делом Вер-Вольфа? Багратион предполагал, что Павла Сергеевича заинтриговал тот факт, что Шлау книги про Ютенштайна искать начал… Может, оно и так, но в документах о средневековом отравителе ни слова. Значит, может быть и ещё какая-то причина. Найдём её – поймём, в чём Пашкина подсказка.
Глава 29
Руднев с Белецким вернулись в Москву уже ближе к вечеру и тут же с вокзала направились в Гнездниковский переулок, надеясь застать там Терентьева и Кошко.
Анатолия Витальевича в конторе не оказалось, более того, никто из сыскных не мог сказать, где он и когда будет. Аркадий же Францевич был у себя, однако встретил посетителей без всякого радушия.
– Господа, порученное нам высочайшим повелением дело не только не имеет подвижек, но и разрастается в масштабах своего безобразия! – принялся выговаривать он, постепенно распаляясь. – Из всех достижений на сей день мы имеем зверское убийство интенданта, стрельбу со смертоубийствами в Разумовском клубе и «Национале», побег четырёх заговорщиков и попытку самоубийства помощника начальника Бутырской тюрьмы. По мне, так это полное фиаско, господа! Вас же, как я посмотрю, это нимало не заботит! Вы, судя по вашему виду, на природу изволили выезжать для променада! А Анатолий Витальевич и вовсе невесть где шляется, даже не соизволив держать меня в курсе своих планов!..
Начальник московской сыскной полиции имел много ещё что сказать, но Руднев воспользовался паузой, которую сделал Кошко, чтобы набрать воздуха для новой канонады упрёков, и торопливо спросил:
– Аркадий Францевич, как мне повидаться с Виктором Леонидовичем? У меня к нему очень важный вопрос.