Вторая новость оказалась оформленной в ещё более неординарную форму.
Вернувшись на Пречистенку, Руднев обнаружил оставленное для него подношение от тайной поклонницы его художественного гения – так гласила надпись на приложенной открытке с пухлыми амурчиками, надушенной тяжёлыми приторными духами.
Подношение представляло собой корзину подарочного шоколада марки «Эйнем». Среди ярких и золотистых конфетных фантиков выделялась плитка шоколада с бравым названием «Гвардейский», на обёртке которой был изображен карабинер Лейб-гвардии Егерского полка в форме времён Отечественной воны 1812 года. На оборотной стороне обёртки было выведено химическим карандашом: «Ш. в стол.».
– И что всё это значит? – недоумённо спросил Белецкий.
– Думаю, это значит: «Шлау в столице», – ответил Руднев, передавая сладкоежке-Белецкому корзину. – Наслаждайся!
– Откуда ваша поклонница знает про Шлау? – Белецкий по-прежнему ничего не понимал.
– Это прислала не поклонница, а князь Пётр Романович Багратион, – объяснил Дмитрий Николаевич, указав на нарисованного гвардейца. – Потомок шефа лейб-гвардии Егерского полка.
На следующий день Руднев с Белецким явились в Гнездниковский раньше, чем Аркадий Францевич окончил своё ежедневное утреннее совещание с московскими сыскарями. Дежурный, знавший их в лицо, дозволил друзьям пройти в кабинет помощника начальника, где те коротали время в обществе жизнерадостного Нерона, окончательно закрепившегося в своих правах любимца Анатолия Витальевича.
Наконец вернулся и сам хозяин кабинета. По его возбуждённому виду и по тому, как он довольно потирал ладони, было ясно, что устроенная сыщиком афера выгорела.
– Если меня будут спрашивать, я занят! – крикнул Терентьев дежурному и плотно прикрыл за собой дверь. – Хорёк не сплоховал, господа!
Коллежский советник достал из шкафа небольшой чемодан, забитый мятыми рубашками и невообразимыми цветастыми подштанниками с пошлыми рисунками. Немного повозившись, Анатолий Витальевич вскрыл второе дно чемодана и вынул оттуда увесистую пачку бумаг.
Любитель весёленьких кальсон и впрямь выполнил свою работу на славу, и теперь на руках у сыщиков имелась полугодичная подборка контрактов пяти оружейных заводов.
Однако ожидания сыщиков с ходу углядеть в этих бумагах если не разгадку, то хотя бы зацепку, себя не оправдали. Фигурирующими в контрактах заказчиками являлись либо армейские подразделения, либо другие заводы, либо ничего не говорящие им имена и названия. С предметами контрактов было и того хуже: машины, механизмы и их части в большинстве случаев обозначались какими-то аббревиатурами или сочетаниями малопонятных технических терминов, вроде «правоходный кондуктор» или «проушина для верхнего крепления».
– Как мы найдём то, что относится к нашему делу? – не в силах скрыть разочарование, спросил Белецкий.
– Может, попробуем сопоставить по датам? Или по совпадению заказчиков? – предложил Анатолий Витальевич.
Отложив в сторону то, что касалось масштабных государственных контрактов, друзья сосредоточились на заказах от частных лиц и малоизвестных контор. Вскоре они убедились, что, судя по бумагам, никто из мелких заказчиков не вёл дела сразу со всеми пятью заводами. В датах совпадений тоже не нашлось. Не было их и в подписях под бумагами, и в описаниях заказа.