– Вы что, предлагаете разделиться? – заволновался Белецкий. – Такая идея мне не нравится!
– Мне тоже, но ещё меньше мне нравится перспектива таскаться по Петрограду, имея под мышкой портфель с похищенными секретными документами. К тому же, один потрёпанный господин выглядит менее подозрительно, чем двое. Так что ты, Белецкий, обеспечиваешь нашу экипировку, а я тем временем решаю вопрос со штаб-квартирой.
– Где мы встретимся?
Руднев назвал адрес.
– Что это за место? – спросил Белецкий.
– Редакция мерзопакостной бульварной газетенки, с редактором которой, Каллистратом Афиногеновичем Острым, меня некогда познакомил Терентьев. Если намекнуть этому типу, что мы расследуем скандальную историю о государственном заговоре, он с радостью окажет нам гостеприимство и распространяться об том не станет.
Через несколько часов гружённый свёртками и коробками Белецкий поднимался по грязной, пропахшей котами и помоями лестнице зачуханного доходного дома, убого жавшегося на задворках Николаевской улицы. Он постучал в указанную дверь – электрический звонок оказался неработающим – и ему открыл неряшливый субъект с абсолютно спившейся физиономией. Одет незнакомец был как дешёвый антрепренёр, переживающий не лучшие времена. На нём были стоптанные лакированные туфли, помятый засаленный костюм в контрастную полоску и грязная рубашка с посеревшими целлюлозными манжетами и таким же воротником, изюминкой туалета являлся перетянутый и сбитый набок ярко-зелёный галстук в крупный розовый горошек и пятна всех форм и оттенков.
– Вы Белецкий? – конспиративным шёпотом вопросил пьянчуга, дыхнув на гостя тяжёлым перегаром и опасливо оглядывая площадку и лестницу. – Проходите же быстрее!.. Хвоста за собой не заметили?.. Мой адрес никому не называли?.. Дворник вас не останавливал?
Осыпаемый градом параноидальных вопросов Белецкий прошёл в тёмную прихожую, а из неё в заваленную под потолок папками и пожелтевшими газетами комнату. В помещении тяжёлый дух плесени, мышей и прокисшей еды мешался с запахом типографской краски и бумажной пыли. Оглушенный неиссякаемым потоком болтовни обладателя отвратительного галстука и потрясённый царившими вокруг беспорядком и запущением, Белецкий растеряно стоял, не зная, куда приткнуть покупки. Тут из соседней комнаты появился Руднев и пришёл ему на помощь.
– Белецкий, познакомься. Этомой старый друг Каллистрат Афиногенович Острый, король современного репортажа и рыцарь разящего пера, – представил он пьянчугу, забирая из рук Белецкого часть свёртков и заговорщически ему подмигивая. – Господин Острый однажды уже оказал мне неоценимую услугу и теперь готов присоединиться к нашему расследованию о внедрении немецких шпионок в ряды питерских проституток.
Представленный столь лестно Каллистрат Афиногенович тут же поменял своё настроение. Его болезненная подозрительность враз сменилась не менее нездоровой активностью.
– Да-да! Я рад помочь! Готов, не жалея себя, пройтись по всем притонам… За ваш счёт, конечно, господа… Я, знаете ли, знаком с несколькими цыпочками… Они-то точно не шпионки!.. У одной такая… Ух!… А у другой!.. – рыцарь разящего пера красноречивыми жестами показал наиболее выдающиеся части тела своих благонадёжных подружек. – Начну с них… Внедрюсь в среду завсегдатаев… Вы же выдадите мне на необходимые расходы?.. Не меньше червонца!.. Хотя, нет! Этого мало!.. Наверняка шпионки скрываются в самых фешенебельных заведениях! Нужно на шампанское… На цыган!