Артём кивает соглашаясь, а я продолжаю:
— И тебе рядом с моим семейством тоже появляться нельзя. Отец сразу почует, что что-то не так. У него фантастический нюх на ложь и подставы. Раскусит в момент.
Артём молчит. Смотрит перед собой. Я вижу, как он что-то обдумывает. Потом поворачивается ко мне.
— Слушай, — говорит он негромко, — у меня тут одна мысль появилась. Ты же сказал, что тебе кто-то помогал вытащить Дашу.
Смотрю на него, киваю.
— Да.
— А ты не думаешь, что это Дашин ухажёр? Как его… Глеб. Он же работает на Кузина.
Глава 68.
* Даша *
Рак.
Это слово жёстко бьёт по мне каждый раз, когда я думаю о своём диагнозе. Оно звучит тяжело и горько, как приговор. Как камень, который бьёт в стеклянную стену, за которой я пытаюсь спрятаться… и тонкая хрупкая преграда вновь и вновь трескается, ломается, с оглушительным звоном разлетается вдребезги.
Рак шейки матки. Операбельный.
Я лежу в этой клинике в Израиле уже почти две недели. За это время я прошла несколько обследований. Врачи много говорили о моих шансах. О том, что этот диагноз и операция – это ещё не приговор. Что есть вариант сохранить мне не только жизнь, но и возможность иметь детей.
Верю ли я им?
Не знаю.
Каждый раз, когда я думаю о своём будущем, что-то болезненно сжимается внутри, а сердце замирает… страх пожирает меня, ползёт по коже и никогда не отпускает.
В палате привычно пахнет антисептиком и медицинскими препаратами, этот запах давно въелся мне в кожу и уже не уходит. Я привыкла к нему так же, как привыкла к тихому гулу коридора за дверью, к быстрым шагам медсестёр, к мерному шуршанию колёс каталок в коридоре.
Сегодня у меня операция.
Доктор Леви – невысокий, спокойный мужчина с внимательными карими глазами – вчера ещё раз долго и терпеливо объяснял мне, что есть шанс удалить только часть шейки матки, и в таком случае возможность иметь детей сохранится.
Если мне повезёт.
Сижу на краю кровати и сжимаю в руках край белой больничной сорочки. Мну тонкую ткань пальцами… и расправляю.
Ночь осталась позади. Я не спала ни минуты. Просто лежала и смотрела в потолок, слушала, как где-то за стеной тихо пищит чей-то монитор.
Думала о своей жизни.
Я всегда считала, что у меня есть время. Что впереди, потом, позже будет всё: работа, которую я люблю; путешествия… города и страны, в которых не была; книги, которые ещё не прочитала… и исполнение самой главной мечты – я запрещала себе, но, всё-таки, в глубине души я мечтала о детях…
А что теперь?
Я сижу в почти стерильной белой палате в Израиле и сжимаю в руках больничную сорочку – и это эфемерное «потом» вдруг стало очень конкретным вопросом – будет или нет? Повезёт ли мне?
«Мальчика родишь. А после него – почти сразу дочку».
Слова деда Галдана всплывают в памяти сами, и я тут же отчаянно цепляюсь за них, как за спасательный круг цепляется утопающий.
Глаза щиплет от подступающих слёз, а я сейчас так явственно вижу перед собой старого бурята на берегу Байкала, чувствую, как меня обдувает сибирский ветер, ловлю запах холодной воды и хвойного леса… ощущаю его спокойный взгляд на себе и снова слышу, как он уверенно произносит эти слова…