Поэтому первые дни я держалась на расстоянии. Отвечала на улыбку и принимала его присутствие, но не позволяла себе тянуться на встречу.
Я отчаянно боялась того, что он снова станет мне жизненно необходим, что снова прорастёт во мне.
Никита не торопил.
Он по-прежнему приходил каждый день. Садился на стул у кровати. Мы разговаривали, иногда молчали, но это молчание не было тягостным. Он приносил мне апельсины – я не могла их есть из-за тошноты, но запах апельсиновых долек перебивал больничный антисептик. Он читал мне вслух, когда у меня болели глаза, и держал меня за руку, пока я спала.
Он не требовал ни-че-го.
Наверно именно это сломало мою оборону.
Ни его слова, ни жесты, а присутствие. День за днём. Без условий.
Я впускала его в себя медленно. Сначала позволила себе смеяться чуть громче и говорить то, что думаю… Боже, я просто позволила себе подолгу разговаривать с ним.
Потом я разрешила себе ловить его взгляд и не отводить свой. Однажды вечером, когда за окном уже темнело и в палате было тихо, я прислонилась к его плечу… и не отодвинулась, когда он осторожно коснулся моего лба губами.
Я снова позволила себе довериться ему… и сейчас опять вдребезги разбиваюсь, когда вижу, как в палату входит Анжелика… и поглаживает свой заметно округлившийся живот…
Глава 72.
* Даша *
Живот.
Она беременна.
У них. Будет. Ребёнок.
Эта мысль обжигает меня калёным железом, оставляя на моём сердце очередное клеймо. Боль накатывает волной и накрывает с головой.
У Никиты и Анжи будет ребёнок.
Пальцы разжимаются сами. Стакан выскальзывает из моих рук и с жутким звоном бьётся об пол. Осколки разлетаются в стороны.
Я открываю рот, но не могу сказать ни слова. Горло мгновенно пересыхает, голос пропадает.
Но я по-прежнему смотрю только на её живот. На её руки, которые медленно поглаживают его.
Анжелика.
Красивая. Здоровая. Статная.
И беременная его ребёнком.
Не замечаю, как она проходит в палату и закрывает за собой дверь. Перевожу на неё взгляд, только когда слышу тихий щелчок – она закрывает дверь на защёлку.
Мы остаёмся одни.
Анжи делает ещё шаг вперёд, переводит взгляд с меня на лежащие на полу осколки, а потом снова медленно поднимает его к моему лицу.
Улыбается.
Но её улыбка – это оскал, от которого у меня внутри всё замерзает.
— Ай-яй-яй, как неосторожно, Даша, — произносит она тихо, с притворным сочувствием.
Обходит осколки и останавливается в метре от меня. От сладкого запаха её духов меня начинает тошнить… или от страха?
Боже… почему я её так боюсь?
Анжи осматривает моё лицо и ухмыляется, когда касается взглядом отсутствующих бровей и синего платка на голове.
— И вот этим ты решила соблазнить чужого мужа, Даша? – она фыркает и смеётся. – Ты правда решила, что Никита поведётся на это?
Её смех становится громче, а у меня сердце захлёбывается пропитанной ядом унижения кровью.
Она права.
Как я могла подумать, что нравлюсь Никите?
Дура… Боже, ну почему я такая дура?
— Знаешь, а я всё думала, где же мой любимый муж проводит столько времени? – Анжелика перестаёт смеяться, а её взгляд становится тёмным, опасным, страшным. – А он, оказывается, проводит время с тобой. Очень любезно с его стороны помочь умирающей подружке, — шипит она.