Я помню её глаза.
Опускаю голову и смотрю на свои руки.
Они лежат на коленях неподвижно. Внутри всё дрожит, а руки – не трясутся. Привычка. Я годами тренировал себя – в моём окружении нельзя показывать, что происходит внутри. Нельзя выдавать своих настоящих эмоций.
Сжимаю пальцы в кулак. Медленно разжимаю.
Вспоминаю о том, что случилось ночью.
Отец всё-таки вышел на меня через Артёма. Осторожно, в обход всех возможных прослушек. Даже боюсь предположить, что это совесть проснулась в нём. Он передал мне адреса складов, на которых мой тесть, Юрий Николаевич Кузин, хранит свой «товар».
Ребята Тёмыча быстро, аккуратно всё проверили, и, когда информация подтвердилась, я связался с его конкурентом. И в обмен на защиту Даши, слил ему эту информацию.
Этой ночью группировку Кузина смели. Кого-то убили, кто-то успел уйти.
Мой тесть уничтожен.
Наверно я должен что-то почувствовать – облегчение, торжество… но их нет.
Я молюсь лишь об одном – чтобы Даша жила.
Отталкиваюсь от пола и поднимаюсь. Мышцы гудят. Прохожу несколько шагов вперёд по коридору, потом обратно. Останавливаюсь у соседней глянцевой двери. Смотрю на своё размытое отражение в гладком металле.
Мятая рубашка. Дурацкая шапочка на голове. Тени под глазами.
Вот так выглядит человек, когда с него сползает всё лишнее.
Коридор вокруг меня живёт своей жизнью. Мимо проходит санитар с застеленной белым каталкой. Где-то тихо звонит телефон. Голос по громкой связи произносит что-то на иврите – я не понимаю ни слова, но сердце всё равно дёргается… а потом тихий металлический скрежет касается острым лезвием слуха.
Я бросаюсь к открывающимся белым дверям раньше, чем успеваю подумать.
Каталка выезжает медленно, и на ней лежит Даша.
Испуганно… жадно вглядываюсь в её бледное лицо, закрытые глаза.
Страх ледяным холодом ползёт по коже… а потом я замечаю, как чуть приподнимается её грудь, и только в этот момент что-то внутри болезненно отпускает.
Живая.
За каталкой выходит доктор Леви. Медленно, устало снимает операционную шапочку.
Бросаюсь к нему.
— Как она?!
Глава 71.
* Даша *
Я должна радоваться.
Я жива.
И я радуюсь. Честно.
Каждое утро, когда открываю глаза и вижу белый больничный потолок, яркую полоску света на подоконнике. Радуюсь тому, что моё сердце бьётся, что лёгкие дышат, что я всё ещё здесь.
Но, Боже, как я хочу домой.
Хочу вернуться в свою квартиру, взять в руки свою жёлтую кружку с улыбающимся котом… и почувствовать знакомый запах – не больничный антисептик и лекарства, а аромат книг и лаванды – любимый аромат дома.
В клинике я уже три месяца. Доктор Леви обещает, что выпишет меня через две недели, если анализы будут хорошие.
Ещё четырнадцать дней. Мысленно я уже начала отсчитывать их.
Сижу на краю кровати и держу в руках стакан с водой. Пить совершенно не хочется – после химии всё имеет металлический привкус, даже вода… особенно вода. Такая горькая, будто в ней лежала горсть грязных монет.
Но губы постоянно трескаются и сохнут, и я заставляю себя делать маленькие осторожные глотки.
Тошнота — постоянный мой спутник. Я просыпаюсь и засыпаю с ней. Иногда становится хуже, иногда – чуть легче, но «чуть легче» — это просто немного другая степень «плохо». Нет никакого желания есть.