Сбрасываю и набираю снова.
И опять спустя несколько гудков включается автоответчик.
— Чёрт! – выкрикиваю зло и выхожу из больницы. Холодный ветер бьёт в лицо. – Так. Ладно. Нужно ехать.
На такси быстро добираюсь до дома.
Внутри уже буря.
Когда открываю дверь квартиры, сердце уже колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет.
Вхожу внутрь.
Тишина.
Гнетущая, ватная, неживая.
— Анжи? – зову в пустоту.
Никто не отвечает.
Прохожу в гостиную – пусто. Заглядываю на кухню – тоже никого.
Дверь в нашу спальню приоткрыта.
— Анжелика! – кричу и вдруг слышу какой-то приглушённый звук из ванной.
Бросаюсь туда, плечом толкаю дверь.
Жена согнувшись стоит над раковиной. Пальцы до побелевших костяшек сжимают её белый край.
Она плачет.
— Анжи…
Вздрагивает, а я медленно разворачиваю жену к себе, убираю светлые волосы с её лица… и вижу на её щеке яркий, багровый след от пощёчины…
Глава 31.
* Никита *
Внутри всё обрывается.
— Что с тобой?! Кто это сделал?! – хриплю, а сердце уже молотит на максималках, разгоняя отравленную адреналином кровь по венам. Его удары словно молотом бьют в виски.
Анжи смотрит на меня, по её щекам текут слёзы.
Она громко всхлипывает и в следующее мгновение падает мне на грудь.
Сначала я теряюсь, а потом обнимаю жену, чувствуя, как её тело разбивает мелкая, неконтролируемая дрожь.
— Ну всё, всё, успокойся. Я рядом. – Поглаживаю её по спине, а у самого фейерверки перед глазами взрываются от бушующей внутри ярости.
Кто. Сука. Посмел?!
— Никита… – зовёт меня Анжи срывающимся голосом. – Он… он… а я… – и снова она ревёт, а её хрупкое тело содрогается в конвульсиях. Сквозь тонкую ткань белого пеньюара я чувствую её жар.
Спустя пару минут, когда Анжи успокаивается, и я решаюсь повторить свой вопрос.
— Скажи, кто это сделал? – говорю тише, стараясь скрыть от жены ядовитую ярость, которая заполняет сейчас каждую клетку моего организма, вытесняя все мысли и другие эмоции.
Осторожно, но настойчиво отрываю жену от себя и заглядываю ей в глаза. Но она тут же опускает голову, прячет взгляд.
Пальцами приподнимаю её подбородок и заставляю посмотреть на меня.
— Кто. Тебя. Ударил? – произношу по слогам, чеканя каждое слово. А потом добавляю тише: — Кто был здесь, Анжи? Кто посмел тронуть тебя?
Почему спрашиваю, если уже знаю, что здесь был отец?
Не знаю.
Но что-то заставляет меня задать этот вопрос. И нутро болезненно ноет, пока я ожидаю ответа.
Предчувствие, отвратительно скребущее изнутри, снова растекается за грудиной.
Мы замираем.
Слёзы ещё текут по щекам Анжи, размазывая остатки туши, но, я вижу, что она почти успокоилась. Её дыхание выравнивается, всхлипы становятся реже и тише.
Жена до крови закусывает губу – я вижу, как на прокушенной коже появляется алая капля. Анжелика протяжно выдыхает и наконец начинает связно говорить.
Вслушиваюсь в каждое её слово.
— Это… Андрей Николаевич, — шепчет она и впивается в меня почти безумным взглядом. Глаза красные, опухшие, но в них плещется что-то такое, от чего у меня холодеет спина.
Значит, всё-таки отец.