Белая рубашка с закатанными до локтей рукавами открывает натренированные предплечья – похоже, боксом он заниматься за эти годы не перестал. Галстука нет, верхняя пуговица расстёгнута. На спинке его высокого кожаного кресла небрежно висит тёмно-синий пиджак.
Серые глаза смотрят на меня в упор.
В них нет ни удивления, ни раздражения, ни злорадства.
Лёд.
Абсолютный, арктический лёд.
— Доброе утро, — мой голос звучит удивительно ровно, даже спокойно. – Простите за опоздание. Машина сломалась.
Ни одной лишней ноты. Ни тени смущения. Я смотрю прямо в его глаза и не отвожу взгляд.
Тишина в кабинете становится густой, напряжённой. Кто-то из сотрудников перестаёт дышать, кто-то злорадно усмехается. Вижу, как Игорь сжимает ручку так сильно, что она, кажется, вот-вот хрустнет.
Никита смотрит на меня ещё секунду. Две.
Потом его губы чуть кривятся. На его лице нет улыбки. Только тень чего-то.
Злости? Раздражения? Или насмешки?
— Доброе, Дарья Васильевна, — произносит он скупо. Голос низкий, бархатный, холодный. Он режет пространство, как острое лезвие. В нём нет ничего личного. Только деловой, официальный тон. – Мы уже начали. Присаживайтесь.
Кивает на свободное место рядом с Игорем.
Я прохожу.
Каблуки чёрных кожаных сапог мягко ступают по ковровому покрытию.
Да, переобуться я просто забыла!
Пока иду, чувствую каждый взгляд, приклеенный к моей спине… как они оценивают мою одежду, мою походку, моё лицо. Ищут слабость, трещину, уязвимость.
Всем хочется крови и зрелища.
Не получите!
Сажусь. Папку кладу на стол, руки – на папку. Спина прямая, подбородок поднят.
Знаю – чёрный брючный костюм сидит на мне безупречно, на белой шёлковой блузке – ни единой морщинки. Мои волосы собраны в идеальный пучок на макушке, ни одна тёмная прядь не выбивается.
Я – само спокойствие. Сама эффективность… и если Он – лёд, то я – сталь.
Игорь бросает на меня быстрый, облегчённый взгляд.
Он боялся, что я рассыплюсь? Что не выдержу?
Мой милый Игорь. Он не знает, что рассыпалась я восемь лет назад. И собрала себя заново – по кусочкам, по осколкам, по каплям крови.
Собрала так крепко, что теперь меня не сломать.
— Продолжим, — голос Никиты возвращает всех к реальности. – Мы остановились на бюджете дизайн-отдела.
Началось.
Он смотрит на меня.
— Дарья Васильевна, в вашей смете на первый квартал я вижу завышение по статье «расходные материалы». Прокомментируете?
Я открываю папку. Пальцы не дрожат. Шелест страниц – единственный звук в повисшей тишине.
— Это не завышение, Никита Андреевич. Мы перешли на новую бумагу для макетов – она дороже, но даёт более качественную цветопередачу. Заказчики жалуются на расхождение цветов в цифровых макетах и печатных версиях. Экономия на бумаге оборачивается потерей времени на переделку.
Он слушает, чуть наклонив голову. Его пальцы барабанят по столу – медленно, ритмично. Каждый удар проходится током по моим нервам.
— Убедительно, — кивает он. – Но мой предшественник не утверждал эту замену.
— В положении о расходных материалах есть пункт о праве начальника отдела самостоятельно принимать решения в рамках утверждённого бюджета, — холодно парирую я. – Бюджет не превышен. Я имела право.