Даша мне не изменяла.
Просто Андрей Маркович решил поиграть нашими судьбами.
— Ошибаешься, — сипло отвечает отец, – но я знал, что Дашу оболгали.
— Супер. И ты спокойно смотрел, как я…
— Да смотрел! – рявкает отец, а потом закашливается. Пальцами с силой сжимает больничную простынь.
Писк приборов становится невозможным. И в следующую секунду к нам заглядывает обеспокоенный врач, но отец смотрит на него так, что тот быстро скрывается за дверью.
— Сейчас я тебе кое-что расскажу, возможно, тогда ты хоть немного поймёшь меня.
— Ты думаешь, это можно понять?! – рявкаю и встаю со стула.
— Сядь! – кричит отец и снова закашливается.
Сцепляю зубы и опускаюсь обратно на стул.
В груди – ад.
Я чувствую, как желваки ходят на скулах, как кровь яростно стучит в висках.
Отец зло срывает с себя присоски приборов, и они наконец затыкаются.
Мы застываем в тяжёлой липкой тишине, которую вскоре нарушают тихие слова отца:
— Много лет назад, — начинает он медленно, — я тоже был молодой. Влюблённый. И глупый. Я уже по уши был повязан, но думал, что смогу разделить эти два мира. Работу и семью.
Молчу.
Исподлобья смотрю на него.
— Её звали Настя, — говорит он, а я понимаю, что никогда не слышал этого имени. – После одной из разборок… – он останавливается. Его кадык движется вверх-вниз. – Настю прислали мне… по частям. В пакетах.
Прикрываю глаза.
Твою мать.
— Я не хотел такой же участи для твоей Даши и для тебя, — продолжает отец. – Поэтому, когда заметил, как Анжелика и её папаша делают всё, чтобы вас развести, я не стал вмешиваться. Так было правильно.
Встаю. Начинаю нервно вышагивать по палате.
Шаг. Второй. Третий.
Не могу сидеть.
Не могу дышать.
— Я знал, что тебе подкидывают фотографии с Дашей и этим придурком, твоим будто бы другом, — голос отца звучит ровно, без каких-либо эмоций. – Я знал, что Анжелика вертится вокруг тебя, но ты её не замечал. И даже когда тебя накачали в клубе в тот вечер, я не стал вмешиваться.
Останавливаюсь. Смотрю на него.
— Так было правильно, да?
— Именно! – Он зло смотрит на меня. – И не смей осуждать меня! Ты бы тоже сделал всё для своего ребёнка!
— Мой ребёнок не родился, отец. – Голос срывается. – А сейчас ему могло бы быть семь лет.
Он замирает.
— Что?
— Даша была беременна. – Подхожу к его кровати, ладонями с силой сжимаю железную дужку. – Неужели ты этого не знал?
Вижу в глазах отца шок… настоящий, неподдельный.
Он действительно не знал.
Смотрю ему в глаза и решаю задать ещё один вопрос:
— А теперь скажи мне, отец. Раз уж мы говорим откровенно. – Усмехаюсь, но голос ледяной. – Анжи… тогда, восемь лет назад, она была беременна от тебя?
Глава 39.
* Никита *
Отец молчит несколько секунд, которые для меня тянутся как минуты.
Я вижу, как его тело напрягается под белой больничной рубашкой. Как взгляд тяжелеет, становится давящим. Как губы вытягиваются в жёсткую тонкую нить.
А потом он начинает говорить, словно раздавать мне смачные оплеухи.
— Я никогда бы не стал спать со снохой, — его хриплый голос звучит тихо, но в нём столько силы, что воздух в палате густеет и наливается взрывоопасным напряжением, хотя здесь и до этого дышать было трудно. – Да, я ублюдок. Да, деспот. Но спать с женой сына – за кого ты меня принимаешь?!