Сажусь в подъехавшее такси и называю адрес больницы. Водитель что-то говорит про погоду, про метель, про то, что дороги замело. Я не слышу.
Смотрю в окно.
Город тонет в белой снежной мгле. Фонари едва пробиваются сквозь падающую массу снега. Впервые за несколько лет у нас настоящая зима.
В груди сквозь страх и тревогу пробирается странное чувство.
Липкое, холодное, скребущее изнутри.
То самое грёбаное предчувствие, что не отпускает меня уже несколько часов.
Оно было там, в кабинете, когда Олег рассказывал про Дашиного ухажёра. Оно не отпускало всю дорогу. А теперь…
Больница вырастает из темноты – серое высокое здание с тускло горящими окнами.
Быстро расплачиваюсь с водителем и вылетаю под снег.
Запах больницы бьёт в ноздри сразу, как только я врываюсь в приёмный покой, – смесь хлорки, лекарств, крови и чужой боли.
Тоскливый, липкий, невыносимый запах.
— Бессонов Андрей Николаевич, — севшим голосом говорю дежурной медсестре. – Где он?
Она быстро что-то печатает на компьютере и произносит:
— Уже началась операция. Вы можете подняться на третий этаж в операционный блок. Там есть диваны. Лифт налево.
Киваю и прохожу к лифту.
Он медленно поднимает меня вверх, а я лишь тихо вздыхаю.
Теперь уже некуда торопиться.
Остаётся лишь ждать.
Старые коричневые створки со скрипом открываются, и я упираюсь взглядом в зелёные стены коридора третьего этажа. Выхожу.
В тусклом свете больничных ламп замечаю двух охранников отца, начбеза и сразу шагаю к ним.
— Рассказывай, — обращаюсь к Игорю. – Что произошло?
— Выясняем. – Он хмурится. – Андрей Николаевич сегодня уехал один. Сказал, что по личному делу. Отпустил всю охрану. Сам сел за руль.
Сам за рулём. Ночью. В метель.
Это на отца не похоже.
Он даже к своим «грелкам» ездит с водителем.
— Где это случилось? Кто-то ещё пострадал?
— Нет, в машине он был один, прохожих тоже не было рядом в это время. Но место аварии… – Игорь колеблется, смотрит на меня исподлобья.
— Давай уже! Говори! – злюсь.
— Это рядом с вашим домом, Никита Андреевич. В двух кварталах.
Тревога входит под кожу острыми иглами.
Холодными, болезненными, ржавыми.
— Рядом с моим домом, — тихо повторяю, а потом приказываю, глядя в глаза Игорю. – Срочно выясните, куда он ехал. С кем встречался. Я хочу знать всё!
Он кивает, отходит к окну, начинает звонить кому-то.
Охранники – двое высоких парней в чёрных деловых костюмах садятся на пластиковые стулья у стены, а я начинаю ходить по коридору. Туда-сюда. Туда-сюда.
Руки сжимаю в замок, чтобы не дрожали.
Время тянется. Минуты превращаются в часы. В голове – каша…
Неожиданно в коридоре, позади меня раздаётся цокот каблуков.
Уверенный, громкий, знакомый.
Резко поднимаю голову.
Мать.
Она идёт по коридору, как по подиуму – красивая, статная, и пофиг, что сейчас четвёртый час ночи и мы в больнице. Длинное бежевое пальто распахнуто, под ним – идеальный брючный деловой костюм. Волосы уложены. Макияж безупречен.
Только глаза выдают. В них я ловлю панику, которую она тщетно пытается скрыть.
— Как он?! – взволнованно спрашивает она у меня, даже не поздоровавшись, а ведь мы не виделись целых два года.