Двери лифта открываются.
Входим в наш пентхаус.
Бросаю ключи в хрустальную вазу у входа. Скидываю обувь. Помогаю Анжи раздеться, убираю её шубу и своё пальто в шкаф.
Все действия привычные и отработанные до автоматизма.
Восемь лет вместе.
Грёбаные восемь лет.
— Я сейчас вернусь, — игриво шепчет жена мне на ухо и исчезает в спальне.
Я знаю, она всё прекрасно понимает. Видела, как я реагировал на Дашу.
Но огромный плюс в характере Анжелики – она чувствует момент, когда нужно молчать. Никаких скандалов, никаких вопросов.
Наверно, поэтому мы всё ещё вместе. Ну, и из-за отцов, конечно.
В последнее время они насели на меня.
Требуют наследника. Внука. Продолжателя двух родов… кланов.
А я не готов. И не знаю, буду ли готов когда-нибудь вообще.
Да и Анжи после того выкидыша…
Стоит ли снова пытаться?
Мы не говорили об этом. Но чувствую пришло время обсудить наше будущее, даже если я этого не особо хочу.
Прохожу в огромную серую гостиную.
Здесь панорамные окна во всю стену, и город видно как на ладони.
Миллионы огней сияют яркими гирляндами, снег падает красиво, жизнь идёт своим чередом… но почему-то именно здесь и сейчас слишком отчётливо чувствуется одиночество…
Отвратительное чувство, от которого я устал.
Закатываю рукава белой рубашки до локтей. Пиджак скидываю в кресло.
Подхожу к бару. Достаю виски и быстро наполняю тяжёлый хрустальный бокал.
Возвращаюсь к окну и делаю один жадный глоток.
Янтарная жидкость обжигает язык, горло, желудок. Огнём проносится внутри, не успокаивая, а сильнее распаляя моего внутреннего зверя.
Прижимаюсь лбом к холодному стеклу. За окном – снег, ветер, вьюга.
А в груди – пылающий ад.
И это не ненависть.
Я прекрасно понимаю, что это.
Чёрт! Никита, сколько уже можно врать себе самому?!
Это ревность.
Дикая, сжигающая, неконтролируемая ревность.
Я никогда не ревновал Анжи.
Ни разу за восемь лет.
Мне было плевать, с кем она разговаривает, на кого смотрит, кому улыбается.
А стоило увидеть эту темноволосую стерву в руках другого мужика – и всё!
В груди всё в хлам!
Как она танцевала…
Чёрт!!!
Закрываю глаза, но картинка не исчезает. Наоборот, становится ярче, чётче, невыносимее.
Её талия под его ладонью. Её улыбка – настоящая, тёплая, не та фальшивая, что она клеила для нас за столом. Её глаза, смотрящие только на него.
Глоток.
Ещё один.
Виски слишком быстро заканчивается, и я бы налил себе ещё, но за спиной раздаются мягкие шаги…
Анжи.
Я чувствую её запах – тот же сладкий шлейф шоколада, что и восемь лет назад.
Раньше мне казалось, что эти духи мне нравятся… а сейчас отчётливо понимаю, что они меня раздражают.
— Милый, — шепчет она.
Её руки ложатся на мой живот.
Тёплые, нежные, ласковые.
Анжи прижимается ко мне со спины, касается губами шеи.
В другое время я бы развернулся. Обнял. Ответил.
Но сейчас…
Всё моё тело напрягается. Каждый мускул каменеет.
Я чувствую её прикосновения, но отклика во мне нет.
Перед глазами – другая. В чёрном брючном костюме, с рассыпавшимися по плечам волосами… в руках другого.
Анжи что-то шепчет – я не слышу.