Она всё такая же красивая…
«Красивая. Лживая. Сука». – Вовремя напоминаю себе, пока мысли не ушли дальше.
— Нам нужно обговорить ещё некоторые моменты, — всё также спокойно проговариваю.
Игорь, её зам, мнётся рядом. Смотрит на меня волком, готовый защищать свою начальницу… и это даже смешно, потому что, исходя из того, что я увидел сегодня на совещании, Даша сама перегрызёт глотку любому.
— Я подожду, — тихо шепчет он ей, но я слышу…
Совмещают постель и работу?
Злюсь какого-то чёрта…
Ярость кипящим адреналином мгновенно впрыскивается в кровь.
И опять я себя рядом с ней перестаю контролировать!
— Не нужно, — Даша отвечает, даже не глядя на него. – Иди.
Этот удод сникает и выходит. Последним. Дверь за ним закрывается с тихим щелчком.
Мы остаёмся одни. Наконец-то.
Непривычная тишина давит.
Напряжение нарастает волнами.
Слышно только, как завывает за окном ледяной ветер.
Я продолжаю сидеть в кресле. Рукава рубашки закатаны до локтей, синий пиджак небрежно висит на спинке… Расслабленная поза – маска, за которой я прячу бешеный адреналиновый пульс.
— Присядьте, Дарья Васильевна, — киваю на стул напротив.
Она колеблется. Секунду. Две. Потом подходит ближе, занимает крайний ко мне стул.
Папку кладёт перед собой. Руки на папку. Спина прямая, подбородок вздёрнут. Белая шёлковая блузка, чёрный костюм. Ни одной морщинки, ни одной выбившейся пряди из этого дурацкого тугого пучка на макушке.
Идеальная. Собранная. Неприступная.
А раньше такой не была…
Так. Стоп.
Тихо выдыхаю.
— Я не знал, что ты работаешь в этой компании, — говорю глядя ей в глаза. – То, что я купил именно эту фирму – случайность.
Даша не отводит своего взгляда. Не смущается.
Она смотрит на меня в упор. В её взгляде ни тени удивления, ни капли доверия.
— Хорошо, — кивает. – Принято.
"Принято".
Моё же слово. Она бросает его мне в лицо, как пощёчину.
Внутри всё кипит.
Я заставляю себя сидеть неподвижно. Не показывать, как это бесит… и продолжаю смотреть на неё.
Ругаюсь мысленно, кляну себя, заставляю не пялиться… но продолжаю жадно пожирать её своим взглядом дальше.
Не могу побороть это желание.
Чёрт!
Она такая же красивая. Даже красивее, чем тогда…
Эти восемь лет только отточили её. Черты лица стали резче, острее. В голубых глазах – сталь. Губы… розовые пухлые… я помню их вкус…
Расцвела. Распустилась… и наверняка осталась такой же гнилой внутри.
Кулак под столом сжимается сам собой.
Резко отвожу взгляд.
Поднимаюсь и подхожу к окну.
За стеклом – белая мгла, накрывшая тонущий в снегу город.
— Мы не сможем работать вместе, — говорю, не оборачиваясь.
Молчание.
— Тебе лучше уволиться, — добавляю и слышу её рваный выдох за спиной. – По собственному желанию. С хорошим выходным пособием. Я подпишу.
Скрипит стул.
Оборачиваюсь.
Даша встала.
На её лице – красные пятна, в глазах – гнев.
Настоящий, живой, кипящий гнев.
Я даже чувствую его запах – острый, перчёный. Ощущаю жар, который идёт от неё яростными волнами.
— Нет, — её голос звенит, как натянутая струна. – Если это всё, о чём Вы хотели поговорить, Никита Андреевич, то я пойду на рабочее место