"Умирающей".
Это слово бьёт словно пощёчина… и отрезвляет меня.
Внутри медленно поднимается холодная ярость, придавая мне сил.
Когда испытываешь слишком много боли, когда ты уже практически сроднился с ней, она становится частью тебя и превращается в оружие.
— Я не умираю, — говорю твёрдо, хоть и получается тихо. Свежая рана в уголке губ трескается, и я чувствую вкус крови на языке.
— Посмотри на себя, пугало, — продолжает она, — ты выглядишь так, будто уже умерла!
Осторожно встаю с кровати. Мышцы болят, но я заставляю себя стоять прямо и не дрожать. Только рукой придерживаюсь за пластиковую спинку.
— Уходи, — мой голос звучит негромко, но уверенно и так холодно, что им можно заморозить здесь всё.
— Не. Смей. Мне. Указывать, — Анжи делает шаг вперёд и встаёт вплотную ко мне. — Запомни, ничтожество, мы с Никитой счастливы и любим друг друга. У нас скоро родится сын. Не нужно снова вставать между нами. Я тебя предупреждала, Даша.
Каждое её слово окунает меня в раскалённый чан вины и боли, но я сильнее сжимаю пальцы вокруг спинки кровати и не сажусь. Достаточно того, что Анжи видит, как мне сейчас больно. Этого с неё хватит. Унижать себя я не позволю.
— Уходи, — повторяю.
— Обязательно уйду, только сначала немного помогу природе, — она присаживается у моих ног и поднимает с пола осколок стекла. — Знаешь, я всегда была за естественный отбор.
Нервно сглатываю, уже догадываясь, что она хочет сделать. Быстро оглядываюсь по сторонам, но понимаю, что тревожная кнопка слишком далеко от меня. И убежать я не смогу – у меня просто не хватит на это сил.
Я в ловушке.
Дышу часто и рвано, когда Анжи встаёт. Она поднимает руку с зажатым в пальцах длинным осколком, держит его между нашими лицами и улыбается.
Холодно. Хищно. Она похожа на акулу, готовую к нападению.
— Я столько лет ненавидела тебя, — тихо говорит она в нескольких сантиметрах от моего лица, прожигает своим безумным взглядом. – Ты столько лет была третьей в нашей кровати.
Я вижу, как дёргается уголок её губ, а потом она резко отводит руку назад, я поднимаю руки, закрывая своё лицо. Сердце отчаянно стучит в горле… время будто останавливается… и в этот момент дверь с грохотом открывается.
В палату влетает мужчина в чёрной экипировке:
— Руки за голову! Я буду стрелять!
Я кулём оседаю на кровать, а Анжи неловко разворачивается на каблуках. Окидывает направившего на неё пистолет мужчину презрительным взглядом и усмехается.
— И что же ты сделаешь беременной женщине? — спрашивает сначала тихо, а потом кричит: — что ты сделаешь мне?! Дочери Ку…
— Он – ничего, — раздаётся из дверей тихо, низко… опасно. И по моему телу от этого голоса неосознанно проходит волна облегчения .
Никита.
Он быстро пересекает палату. Бросает на меня короткий взгляд – секунду, не больше – но я вижу в нём всё сразу: тревогу, ярость и облегчение.
Его ноздри раздуваются. Горящий, тёмный взгляд переходит на Анжелику.
— А я не посмотрю на твою беременность, тварь.
Глава 73.
* Даша *
Я вижу, как Анжи замирает. Не дышит. Не двигается.
На её лице – страх. Настоящий, животный. Не наигранный.