Я сразу узнаю её.
Анжелика, несостоявшаяся невеста Никиты, выбранная для него его отцом.
Лица мужчины я тоже не вижу, но прекрасно узнаю единственную в своём роде татуировку, расползающуюся по его мускулистой груди, шее, спускающуюся по левой руке…
Никита.
Мой Никита.
Любимый.
Родной… а теперь совершенно чужой.
Её мужчина.
Их стоны заглушают громкую музыку, которая сейчас для меня звучит белым шумом.
Молча закрываю приоткрытую дверь.
И несколько секунд стою напротив.
Сознание ещё отказывается верить в то, что я сейчас видела, но я требую принять эту реальность… и оно с хрустом, сопротивляясь, но подчиняется.
Трусихой я никогда не была.
Увы, поверила в любовь мальчика-мажора.
Да, чёрт возьми, прокололась.
Согласна.
Что ж, жизнь дала мне смачную оплеуху и вернула в реальность, в которой богатые мальчики не влюбляются в нищих заучек.
— Даша… – осторожно скребётся позади меня Паша.
А я уже совершенно забыла про него.
Их стоны всё звучат и звучат из-за закрытой чёрной двери… за которой разбилось вдребезги моё сердце, будущее, счастье.
Чувствую, как солёные слёзы подступают к глазам, но я не позволю им пролиться.
Дома… дома буду загибаться в агонии, а сейчас…
Двигайся, Даша! Не будь истеричкой!
Шаг.
Второй.
Прочь отсюда с высоко поднятой головой.
Спину расправь, дура!
И только попробуй свалится на этих ходулях!
Кричу себе, заставлю тело слушаться мои команды и шевелиться.
Медленно, но уверенно иду по коридору на выход отсюда… подальше от этого ада…
Только как потушить тот пожар, что сжигает заживо изнутри??
— Даша, давай я отвезу тебя? – снова ловит меня за руку Паша. Его карие глаза прожигают во мне дыру… и в них я вижу одну только жалость.
"Не надо меня жалеть!" – мысленно кричу я, а вслух спрашиваю:
— Зачем? – холодно, грубо, надменно… абсолютно чужим, а не своим звонким голосом.
— Ну как… То есть, – он вглядывается в мои глаза, а они пустые, нет смысла в них смотреть, – как ты, Даш?
— Отлично. Разве не видно? – Опускаю свой взгляд на его пальцы на моей руке. – Отпусти.
— А? – Паша тоже переводит взгляд вниз и тут же разжимает свои холодные пальцы. – Да, прости.
Как только хватка на моей руке исчезает, я обхожу парня и иду дальше такой же смертельной поступью, вколачивая острые шпильки в бетонный пол.
— Блядь… – Паша идёт за мной. – Даша, ты меня пугаешь. Серьёзно.
Снова хмыкаю, а непролитые горькие слёзы стекают по моему горлу.
Подожди, Паш. Вот сейчас тебе станет по-настоящему страшно.
Подхожу к винтовой лестнице. Останавливаюсь у самого спуска.
Мой пустой, мёртвый взгляд равнодушно скользит по извивающимся на танцполе телам, по распивающим напитки парочкам у барной стойки… но самое главное, я не оглядываюсь назад.
Мама в детстве всегда учила меня: "Даже если падаешь, дочка, нужно подняться и снова идти вперёд". А ещё она говорила, что за себя нужно уметь постоять.
Спасибо тебе, мама!
Улыбаюсь сквозь готовые сорваться с ресниц слёзы и уверенно протягиваю руку к окрашенной в чёрный цвет стене, с тихим щелчком открываю защитную пластиковую крышку над большой красной кнопкой… и смело жму на неё.