У меня закружилась голова, потому что я поняла, почему он рассказывал мне эту историю. Ущелье превратилось в кладбище для последних анабаптистов, и оно же впоследствии стало кладбищем для жертв Мадрайтера. Он, должно быть, считал себя охотником, преемником идей Эйленгольда. Труднодоступное ущелье с системой горных пещер, которую с трудом можно было найти даже в те времена, стало идеальным местом, чтобы спрятать… людей. Звучало логично, Джули. Я смотрела на скалу, за которой скрывался лабиринт туннелей, вечно темных пещер, и мне стало холодно от мысли, что ты, возможно, уже десять лет жила там и ждала меня.
– Ты вконец больной.
Он рассмеялся в агонии.
– В мире существует много сумасшедших, Смилла. Поверь мне. Я говорю об этом по собственному опыту.
– Я не могу придумать ничего безумнее, чем подражать охотнику-анабаптисту прошлого и убивать женщин и девушек просто ради забавы!
– Забавы? Нет, в убийстве нет ничего веселого. Я бы предпочел обойтись без него, если бы мог.
На этот раз рассмеялась я. Истерическим, полным потрясения смехом.
– В фильмах убийства всегда выглядят так легко, – продолжал он, не впечатлившись. – Но в реальности люди – существа живучие, и убийство – довольно грязная работа. Не говоря уже об утилизации трупа.
Утилизация! Этот человек вызывал у меня отвращение, Джули. Он и тебе рассказывал ужасы, чтобы похвастаться? Я оглянулась на Лору, которая уже несколько дней боролась за выживание посреди ущелья с раной на лбу.«Люди – существа живучие…»
– О да, тебе и правда пришлось несладко, – саркастически сказала я. Было заметно, как он стискивал зубы, вероятно, борясь с болью в простреленной ноге. Я не испытывала к нему жалости, Джули, как, впрочем, и удовлетворения от того, что причинила ему боль. Все оказалось совсем не так, как я представляла себе все эти годы. Я чувствовала лишь печаль и бессилие.
– Почему именно Джули? – спросила я. – Почему ты выбрал ее? Ты наткнулся на нас посреди ночи? Или проследил от автобусной остановки? Почему ты увез ее, а не меня?
– Ты бы предпочла, чтобы я взял с собой тебя, Смилла?
Я не ответила. Только ты знала про те моменты, Джули. Ночи, когда я в ярости и отчаянии впивалась ногтями в одеяло, скрючившись на постели. Ночи, когда я, злая и беспомощная, молила вселенную, чтобы она поменяла нас местами. Словно вселенная и правда могла что-то изменить вместо того, чтобы просто существовать.
– Насколько хорошо ты знала свою подругу? – спросил он. – Как думаешь, кому пришла в голову идея провести ночь на Фаунфельсен? Это былаее идея, Смилла, а не твоя.
– Нет! – я покачала головой. – Нет, этоя ее уговорила!
– Так ты себе внушила, но на самом деле это былаее идея. Или, если подумать, может, это идея быламоя ?
Он сумасшедший, Джули. Сумасшедший с манией величия. Что он пытался сказать своими дебильными вопросами? Что он все это время дергал за ниточки? Что все случилось так, как он хотел?
Я продолжала качать головой.
– Ты псих! Нам было шестнадцать, и мы узнали о скале из разговоров одноклассников! Мы даже не знали тебя!