Отец ревел не своим голосом. Его лицо исказилось от боли, и он упал, а я в недоумении посветил фонариком на черную дыру, зияющую в его ботинке. Отец стонал от боли и ругался, но я был настолько потрясен, что не мог пошевелиться. Мои мысли бешено метались в голове, наталкиваясь друг на друга, пока их не вытеснила одна-единственная мысль: отец меня убьет. Он обязан убить меня. У него нет другого выхода. Я бы мог объяснить ему, почему не сумел попасть в Бунтаря. Я бы смирился с тем, что меня до конца моих дней считали бы неудачником, который не смог попасть в цель, стоящую прямо перед ним. Но я не могу объяснить, почему бросился на линию огня в момент выстрела. Зачем рисковал собой, чуть не поймав пулю, и случайно прострелил ему ногу. Я не мог этого объяснить. Отец поймет. Он поймет, что Бунтарь не был обычным волком и что у нас с ним сложились особые отношения. Отец будет охотиться на него с еще большим остервенением. И если отец не убьет меня, то Бунтаря он убьет однозначно.
А его смерть была для меня равносильна собственной гибели.
Смилла
Джули, все зашло так далеко, что я начала читать статьи о перерождении души. Как видишь, я медленно схожу сума. Если бы ты и правда переродилась, то уж точно не в теле вонючего волка. Ты бы выбрала кого-нибудь поприятнее, например кошку. Тебе же всегда нравились кошки.
Я опустила чайный пакетик в чашку с кипятком и вернулась за рабочий стол. Удивительно, насколько увлекательным может быть поход на кухню, если альтернативой ему является утренний просмотр скучных пресс-релизов до прихода коллег. Если учитывать время для закипания чайника, поход на кухню занимает минимум шесть минут.
Подув на чай, я открыла папку «Входящие». Я думала, что придется снова пролистывать сообщения о корпоративных праздниках и истории, похожие на «собака укусила соседа на барбекю», но стоило мне увидеть первое письмо, как я поставила кружку на стол и вчиталась в заголовок. Это было сообщение о пропаже человека, опубликованное полицией, – исчезла еще одна молодая женщина.
Я открыла письмо, бегло просмотрела основные факты, сравнивая их с другими делами о пропаже людей за последние десять лет.
Пропавшую звали Лора Бендер, тридцать восемь лет, работала учительницей в маленькой деревушке под названием Альменен, о которой я раньше никогда не слышала. Я погуглила и поняла почему: деревня находилась на самой окраине отдаленной ледниковой долины, на крутом горном склоне, который привлекал только увлеченных альпинистов. Даже название ледника «Обер-Швeрце» ни о чем мне не говорило. Но имя Лоры Бендер почему-то вызвало отклик в моей памяти. Почему же оно казалось знакомым? Я ввела его в поисковую строку и увидела целый поток статей и репортажей о «жертве номер девятнадцать», которая пережила бойню в Дорнейне. Хм, должно быть, имя засело у меня в голове, хотя я могла поклясться, что натыкалась на него совсем недавно.
Я внимательнее перечитала статью о фрау Бендер и достала из кармана куртки телефон, чтобы позвонить Саймону. Я долго слушала гудки, пока мне наконец не ответил сонный голос: