– И за что ты упала на нашу голову? – пробурчал он, и я решила, что с его стороны это было своеобразным комплиментом.
Исаия
Братья, внемлите моему предостережению! С каждым днем становится все яснее, что железный жезл беспощадного уголовного права обрушивается на человечество, тогда как подлинные виновники гибели по-прежнему остаются безнаказанными. Но уголовный кодекс – такое же рукотворное творение, как и их новый бог, и все остальное, что они создали в своем параллельном мире. Покажите мне хоть одно дерево, которое они не посадили искусственно, хоть одно животное, которое они не одомашнили противоестественным образом, и хоть одного человека, которого они не сделали покорным.
Но мы не обязаны подчиняться их правилам, потому что это не Божьи правила. И мы не должны сталкиваться с их правосудием, потому что это не Божье правосудие. Мы не можем очиститься с помощью закона. Только Божий суд может очистить нас. И мы знаем, что Бог справедлив! Иисус пришел спасти, а не судить. «Я не буду судить тебя», – говорит Он, когда застает прелюбодейку за изменой. Люди хотят наказать ее, выпороть или побить камнями, сделать все то, что делают ничтожные люди в своей мании величия, потому что им нравится играть в судий. Но Иисус останавливает их: «Кто из вас без греха, первый брось на нее камень!»
Братья, дьяволы там, внизу, забыли эти истории. Они пишут свои собственные. Они принесли нам антенну. И когда мы ослабнем настолько, что больше не сможем ясно мыслить, когда все естественные антенны в наших телах войдут в резонанс с этим чудовищем, наши иммунные системы ослабнут, а мы и природа вокруг нас заболеем, тогда они придут с камнями. Прислушайтесь к моим словам, братья. Они придут с камнями, чтобы судить всех нас!
Эдит
Церковная месса закончилась, и мне хотелось сводить Иессея к моему туннелю. Я хотела показать ему красивые цветы, росшие среди скелетов, потому что мне нравился Иессей, и я была уверена, что цветы сделают его счастливым. В последнее время он был необычно вялым и выглядел грустным даже сегодня. Он сидел на корточках на валуне, присматривая за козами, и почти не замечал меня, даже когда я тянула его за руку. Наверное, он все еще скучал по глупой Ревекке. А теперь еще и Бунтарь пропал.
Иессей рассказал мне, что им пришлось выстрелить в Бунтаря, поэтому у отца Иессея была прострелена нога. Я слегка усмехнулась, услышав это, но мне удалось скрыть ухмылку, поджав верхнюю губу. Конечно, не каждый стрелял так хорошо, как мой отец. Но прострелить себе ногу из винтовки, когда на самом деле целишься вперед, туда, где находится волк, – довольно паршиво.
Я хотела, чтобы Иессей стал таким, как раньше. Чтобы он снова играл со мной и давал уроки. Я снова потянула его за руку, потому что на самом деле я была довольно сильной и даже могла поднять из ручья очень большие ветки или занести в дом тяжелые бревна, такие тяжелые, что даже папа удивлялся. Но Иессей был крупнее веток, и тяжелее, чем бревно, а потому не сдвигался ни на сантиметр.
– Перестань, Эдит, – вяло сказал он, выдергивая свою руку из моей хватки. – Я не могу сейчас пойти с тобой. Я должен присматривать за козами.