Грудь ходит ходуном. Руки в порезах от битого стекла мелко дрожат, а внутри воцаряется звенящая, абсолютная пустота.
Глава 29
Сергей
Мой мир рушится прямо здесь, под аккомпанемент испуганного сопения нотариуса и истерических воплей тещи.
Я стою посреди холла, сжимая кулаки, и чувствую, как липкий, холодный ужас подползает к горлу.
— Вы совершаете ошибку, Анна Петровна! — мой голос дает петуха. — Отмените вызов!
Но поздно. Снаружи, за окном, вспыхивают синие всполохи. Слишком быстро. Они были где-то рядом?
Дверь, которую нотариус так и не закрыл, распахивается настежь. Но вместо полиции на пороге возникают двое.
Один — крепкий, квадратный, с лицом цепного пса, явно наемник или «решала». А вот второй…
Я узнаю его мгновенно.
Миша.
Мишка-неудачник, который в школе таскал за Мариной портфель и смотрел на нее как на божество.
Я не видел его лет пятнадцать, но этот взгляд — собственнический, спокойный и одновременно жалящий — я не спутаю ни с чем.
Он стоит в дверях, одетый в дорогое пальто, и в его осанке нет и тени того затюканного мальчишки.
И тут я понимаю, что это к нему сбежала моя женушка!
Получается, что из-за этого ничтожества мой план идет прахом!
Соперник.
— Ты? — выплевываю я, чувствуя, как на губах выступает пена. — Ты что здесь забыл, падаль? Где Марина?!
Миша делает шаг вперед, игнорируя наставленный на него палец нотариуса.
Его помощник молча оттесняет Анну Петровну от двери кабинета, словно та — пустое место.
— Здравствуй, Сережа, — голос Миши тихий, бархатный, и от этого яростного спокойствия мне хочется вцепиться ему в глотку. — Марина в безопасности. Там, где сама захотела остаться.
— Она моя жена! — ору я, теряя остатки контроля. — Моя! Слышишь?!
— Поздно ты об этом вспомнил, Сергей, — Миша поворачивается к нотариусу, который уже пятится к выходу. — Надеюсь, вы еще ничего не подписали?
Нотариус мотает головой и продолжает пятиться.
— К слову о жене… Марина Викторовна подала на развод, — сообщает мне этот щенок.
И мир окончательно взрывается красным. Развод? Эта дрянь, калека решила меня уничтожить руками своего школьного воздыхателя?
Я вижу красную пелену. Вижу его холеную, правильную физиономию.
Это все из-за него. Если бы не он, я бы дожал тестя, я бы заставил его подписать бумаги.
Слепая ярость заливает голову. Не соображаю, что делаю.
Моя рука выпускает кастет, который я все время сжимал в ладони, и хватает с тумбы тяжелую мраморную статуэтку — какой-то античный бюст, который Марина так любила.
Гортанный рык вырывается из груди.
— Я убью тебя! Слышишь?! Сдохнешь здесь! — я бросаюсь на него, замахиваясь статуэткой.
Я хочу почувствовать, как хрустнет его череп. Хочу стереть эту спокойную улыбку с его лица. Весь мой гнев на Лилю, на тещу, на ускользающую власть — все это концентрируется в одном ударе.
— Сергей Александрович, не надо! — кричит нотариус.
Теща визжит. Тесть с той стороны двери выбивает замок с оглушительным треском.
Миша даже не вздрагивает. Он просто чуть сдвигается в сторону, а его цепной пес молниеносно перехватывает мою руку.