Я смотрю на маму и не верю своим ушам.
Мир окончательно сошел с ума. Она предлагает мне стать сиделкой для любовницы моего мужа.
Она предлагает мне беречь здоровье сестры, чтобы та могла спокойно вынашивать ребенка от моего мужчины.
— Ты хочешь, чтобы я следила, как она пьет таблетки, чтобы моя почка в ней работала исправно и давала ей силы спать с моим мужем? — чеканю я каждое слово.
Мама морщится, словно я сказала непристойность.
— Я хочу, чтобы твоя жертва не была напрасной, Марина! — восклицает она со слезами на глазах. — Если почка откажет, Лилю снова ждет диализ, а потом она умрет. Ты этого хочешь? После всего, что ты для нее сделала?
Мама тяжело, с надрывом вздыхает.
— Ты отдала ей орган, так помоги ей его сохранить! Будь мудрее, будь старшей сестрой. Ну пожалуйста… Пока Лилька жила с нами, я ее контролировала. Но я не смогу ездить сюда по два раза в день, у отца давление…
Мама щурится пытаясь скрыть слезы, но они ручьем льются из глаз.
И я понимаю, что она до смерти боится за Лилю. За свою любимую, непутевую младшую дочь.
А за меня она тревожится? За мою душу, которую сейчас выворачивают наизнанку?
— Кто, если не ты… — всхлипывает мама.
Смотрю на полусобранный чемодан. На свои слабые руки с синими венами.
Я знаю этот взгляд матери. Она не выпустит меня отсюда. Она ляжет костьми, но заставит меня служить семье.
В груди печет так сильно, что кажется, сердце вот-вот остановится. Но я киваю. Медленно, обреченно, как приговоренный на эшафоте.
— Хорошо, — мой голос звучит глухо, словно из-под воды. — Я останусь и прослежу за ее лекарствами, как следила раньше. Когда она жила с вами.
Мама бросается мне на шею, обнимает, душит своей любовью.
— Спасибо, родная! Я знала, что у тебя золотое сердце. Ты святая, Мариночка, просто святая.
Я стою, опустив руки, и смотрю в стену. Я не святая, мама. Я просто тряпка, о которую вы все так удобно вытираете ноги.
Я останусь.
Я буду следить, чтобы Лиля жила. Но кто проследит за тем, чтобы я не умерла от боли?
Глава 8
Лиля
Телефон звонит резко. Сергей морщится, и тянется к тумбочке.
— Да… — отвечает он нехотя.
Я вижу, как он сначала слушает вполуха, почти равнодушно. Потом его брови медленно сходятся, плечи напрягаются, взгляд становится стеклянным. Понимаю, что он уже не со мной.
— Подожди… что значит сейчас?.. — его голос срывается на шепот. — Нет, я понял.
Повисает тишина.
Он завершает разговор, но пальцы все еще сжимают телефон. Я приподнимаюсь на локтях.
— Сереж?..
Он смотрит на меня так, словно пытается запомнить. Выражение лица уже чужое. Только в глазах мелькает паника, которую он не дает мне увидеть до конца.
— Мне нужно уйти, — говорит он слишком спокойно.
Его мнимое спокойствие мне не нравится.
— Что случилось?
— Потом объясню.
Он наклоняется, торопливо целует меня. Его губы холодные. На секунду он задерживается, будто хочет что-то сказать, и не говорит. Просто встает, хватает сумку, и через мгновение хлопает дверь спальни.
Я еще чувствую тепло его поцелуя, когда в коридоре раздается тихий, уверенный стук каблуков.