— Я здесь, мам. Я жива, все прошло хорошо, — отвечаю я, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Слава богу! Я говорила с врачом, он сказал, что орган приживается, анализы хорошие! — тараторит мама, всхлипывая. — Девочка наша, мы так тебя любим! Мы все для тебя сделаем, только выздоравливай. Господи, какое счастье… Вот бы и Лиля сейчас порадовалась за тебя. Все-таки родная кровь…
В палате повисает секундная пауза. Лицо Миши мгновенно каменеет. Вся его нежность сменяется глухим раздражением.
— Пусть Лиля радуется, что Марина у нас слишком добрая, — мрачно бросает Миша, глядя на телефон. — Ей бы в ногах валяться и благодарить, что Марина заявление забрала и показания смягчила. Иначе села бы Лиля по статье за покушение на долгие годы. А она вместо благодарности собрала вещи и сбежала в неизвестном направлении. И ни слуху, ни духу.
— Миша, ну не надо сейчас об этом… — тихо вздыхает в трубку папа.
Я слабо сжимаю руку Миши, прося его успокоиться.
— Все в порядке, пап, — говорю я ровным, спокойным голосом. — Миша прав, но я ни о чем не жалею. Это был ее выбор. Лиля — взрослый человек, и она прекрасно понимает, что натворила. Я не хотела ломать ей жизнь окончательно. Но и тянуть ее на себе больше не буду. Она выбрала свой путь, а я — свой.
Я смотрю на Мишу. Его взгляд смягчается, он согласно кивает и снова целует мою ладонь.
— Главное, что сейчас есть мы, — добавляю я, и улыбка снова возвращается на мое лицо. — Вы, Миша и мое новое будущее. Остальное уже не важно.
Глава 35
Сергей
Воздух в зале суда тяжелый, спертый, и пропитанный запахом дешевых сигарет, которым несет от моего конвоира.
Я сижу на жесткой скамье внутри стеклянной клетки. Наручники ледяным металлом впиваются в запястья, напоминая о том, что я больше не хозяин своей жизни.
Поднимаю глаза и сквозь мутное, заляпанное стекло смотрю в зал. Мой взгляд мечется, как загнанная крыса, и спотыкается о них.
Они сидят во втором ряду. Марина и Миша.
Марина выглядит… здоровой. У нее появился румянец, глаза блестят, спина прямая.
На ней элегантное светлое пальто, а на пальце — я замечаю это с маниакальной точностью — блестит новое кольцо. Не мое.
Миша сидит рядом, и держит ее за руку. Его пальцы переплетены с ее пальцами. Он даже не смотрит на меня. Для него я уже пустое место.
Внутри меня вспыхивает слепая, удушающая ярость. Кровь бьет в виски набатом. Я хочу разбить это стекло. Хочу вцепиться в его холеную шею. Это мое! Это все должно было быть моим!
Но следом за яростью накатывает нечто другое. Липкая, холодная волна отчаяния, которая скручивает внутренности в тугой узел. Я опускаю голову, глядя на свои ботинки без шнурков.
Как я мог все это потерять?
* * *
В ушах монотонно гудит голос прокурора. Он зачитывает обвинительное заключение, жонглируя статьями: мошенничество в особо крупных размерах, подделка документов, незаконное лишение свободы, покушение на убийство. Каждое слово вбивается в мой мозг, как ржавый гвоздь.
Я мысленно перебираю все, что ускользнуло сквозь мои пальцы из-за одной глупой, фатальной ошибки. Из-за того, что я недооценил их всех.