Хватаю ее ледяные, безвольные руки в свои. Она пытается отшатнуться, вырвать ладони, но я держу крепко.
— Мамочка, прости меня. Прости за этот срыв, я сама не своя, у меня просто сдали нервы! — я широко распахиваю глаза, и они покорно наполняются горячими слезами. — Но сейчас не до этого. Мне только что звонил Сережа.
При имени зятя мать замирает. Страх на ее лице сменяется тревогой.
— Что с Мариночкой?! — хрипит она срывающимся голосом.
— Нет, не Марина, — я сглатываю, изображая крайнюю степень паники, и заглядываю ей прямо в зрачки. — Папа.
Мать бледнеет так стремительно, что кажется, ее лицо теряет всю кровь.
— Сережа… он звонил в абсолютном бешенстве, — я начинаю говорить быстро-быстро, задыхаясь от мнимого волнения. — Приказал мне ни под каким видом не выпускать тебя из дома. Велел запереть двери, напоить тебя снотворным… Мам, он категорически запретил пускать тебя к папе! Сказал, что ты все испортишь!
— К папе? Но почему?! — ее губы трясутся, обида на меня окончательно испаряется, уступая место паническому страху за мужа.
— Я не знаю! — я в отчаянии трясу ее руки, впиваясь ногтями в ее кожу. — Мам, что он там с ним делает?! Отец ведь так сдал, вся компания сейчас на Сереже… А если… если папе хуже, а Сережа специально от нас это скрывает, чтобы забрать все?! Зачем ему запирать тебя здесь?!
Я бью точно в цель. Ковыряю самую больную, самую уязвимую точку материнского и женского сердца.
Мама резко вдыхает, словно выброшенная на берег рыба.
Секунду назад она была сломленной, жалкой старухой, а сейчас в ее глазах вспыхивает дикий, сумасшедший огонь. Материнский инстинкт и любовь к мужу сметают все на своем пути.
— Не пустить… не пустить меня к моему мужу?! — шипит она, резко вырывая руки.
Она вскакивает с такой силой, что тяжелый дубовый стул со скрежетом отлетает назад и бьется о гарнитур. Мать хватается за край стола, тяжело дыша, но тут же выпрямляется. Спина становится неестественно прямой.
— Где мои ключи? — ее голос звенит от металлического напряжения.
— Мам, не надо, он меня не простит, если узнает, что я тебя выпустила… — для проформы скулю я, медленно поднимаясь с колен.
— Пусть только попробует! — рявкает она, уже не глядя на меня. — Это мы его не простим, если натворит ерунды.
Она вылетает в коридор, на ходу срывая с вешалки куртку. Я иду следом, прислоняюсь плечом к косяку и молча смотрю, как она дрожащими руками не может попасть в рукав, как суетливо дергает замок входной двери.
Внутри меня все поет от звенящего, чистого восторга.
Хлопает тяжелая металлическая дверь. Щелкает замок.
Воцаряется тишина.
Я остаюсь одна в пустом коридоре. Медленно слизываю с губы соленоватую слезу, которую так старательно выдавила из себя минуту назад, и моя губа дергается в торжествующей усмешке.
Шах и мат, Сережа. Встречай гостей.
Глава 25
Марина
Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь.
В комнате царит полумрак, сквозь неплотно задернутые шторы пробивается мягкий зимний свет. Пахнет свежим постельным бельем и едва уловимо хвоей.
Никакого запаха лекарств. Никакого резкого парфюма Сергея.