Я оступаюсь, но Миша мгновенно бережно подхватывает меня под локоть. Он не отпускает мою руку, а просто переплетает свои пальцы с моими и прячет наши сцепленные руки в широкий карман своей куртки.
Внутри кармана жарко. Это тепло проникает через кожу прямо в кровь, согревая меня изнутри.
Мы идем медленно, плечо к плечу. Я смотрю на его четкий профиль, на то, как он щурится от зимнего солнца, и в груди расцветает щемящее нежное чувство.
Мне так хорошо с ним. Так просто и понятно.
Не нужно держать лицо, не нужно ждать подвоха, не нужно взвешивать каждое слово. Он просто идет рядом, защищая меня от ветра своим широким плечом, и мир вокруг, который еще вчера казался мне камерой смертников, вдруг становится огромным и прекрасным.
— О чем думаешь? — тихо спрашивает он, поворачивая ко мне голову.
— О том, какая я была дура пятнадцать лет назад, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.
Миша останавливается. Он достает наши руки из кармана, но не отпускает мои пальцы. Поворачивается ко мне всем корпусом, заглядывая прямо в глаза.
— Пятнадцать лет назад мы были детьми, Марин, — его голос звучит бархатно и глубоко, растворяясь в тишине леса. — Всему свое время. Если бы все сложилось иначе тогда, возможно, мы бы не ценили то, что происходит сейчас.
Он свободной рукой осторожно поправляет выбившуюся из-под моей шапки прядь волос, касаясь замерзшей щеки. От этого мимолетного, нежного жеста у меня перехватывает дыхание, а на глаза наворачиваются слезы — не от горя, а от переполняющей меня благодарности.
Я прижимаюсь щекой к его теплой ладони в толстой шерстяной перчатке и закрываю глаза. Впервые за эти страшные месяцы я не хочу думать о смерти, о предательстве, о мести. Я просто хочу стоять здесь, в заснеженном лесу, слушать стук его сердца и знать, что я больше не одна.
Глава 26
Марина
Этот хрупкий, звенящий момент идеальной тишины разлетается вдребезги от резкой трели телефона.
Звук вспарывает морозный воздух, бьет по натянутым нервам, и я невольно вздрагиваю, открывая глаза. Волшебство мгновенно исчезает, смытое холодной реальностью.
Миша тяжело выдыхает, облачко пара срывается с его губ. Он неохотно убирает руку от моего лица и лезет во внутренний карман куртки.
— Да, Слав, — коротко бросает он в трубку.
Имя безопасника отца режет слух. Я замираю, вглядываясь в лицо Миши.
Вся нежность, которая только что плескалась в его глазах, на секунду застывает, а затем сменяется жестким, почти хищным фокусом. Челюсть напрягается, на скулах проступают желваки.
— Понял. Никаких резких движений. Я сейчас буду, — он сбрасывает вызов и прячет телефон.
Мое сердце, только что бившееся ровно и спокойно, срывается в тревожный галоп. Липкий страх, от которого я, казалось, избавилась навсегда в этом лесу, снова скребется где-то под ребрами.
— Что случилось? Сергей? — мой голос предательски дрожит.
Миша снова берет мою руку, но теперь его хватка другая — твердая, бескомпромиссная.
— Возвращаемся в дом, Марин. Холодает, — мягко, но тоном, не терпящим возражений, произносит он.