Мои руки трясутся так, что я едва могу вывести свою подпись. Буквы прыгают перед глазами. Я расписываюсь в собственном приговоре.
Следователь забирает бумаги, ставит печать на другом бланке.
— Пока что вы пойдете домой. Вот подписка о невыезде. Если нарушите — сразу отправитесь в СИЗО.
Я тупо смотрю на серый бланк. Горло стягивает сухим спазмом.
— Что… что мне за это будет? — хриплю я, внезапно осознавая весь ужас происходящего.
Следователь смотрит на меня тяжело, без капли сочувствия.
— Ничего хорошего. Часть третья статьи тридцатой и часть первая статьи сто пятой Уголовного кодекса Российской Федерации. Покушение на убийство. Либо статья сто одиннадцатая — умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Учитывая умысел и беспомощное состояние жертвы… готовьтесь к реальному, и очень немалому сроку. Свободны.
Я выхожу из кабинета на ватных ногах. Воздух в коридоре кажется вязким, и мне нечем дышать.
Глава 33
Марина
Я провожу кончиками пальцев по тонкой, едва заметной золотистой линии на дубовой столешнице. Прошел ровно месяц с того дня, как весь мой прежний мир рухнул.
Я делаю глубокий вдох и прислушиваюсь к себе.
Тянущая, изматывающая боль в боку, которая была моим верным спутником последние месяцы, почти исчезла.
Настоящие, не поддельные лекарства делают свое дело — они ощутимо помогают, возвращая мне силы.
Я чувствую себя живой.
Оглядываюсь по сторонам.
Ремонт в доме, который по бумагам все еще принадлежит нам с Сергеем, только что завершился.
Миша совершил настоящее чудо: он нашел потрясающих мастеров-реставраторов и подобрал уникальные материалы, чтобы бережно заретушировать то, что в слепой ярости разбила и растерзала моя сестра.
Когда встал вопрос о восстановлении, я наотрез отказалась делать капитальный ремонт и менять все подчистую.
Я помню, как стояла посреди разгромленной гостиной и говорила Мише:
«Этот дом — как живой организм. Прямо как я. На моем теле есть уродливый шрам, рана от того, что я отдала часть себя. Пусть и у дома останутся его шрамы. Их не нужно стирать, их нужно просто вылечить».
И Миша понял меня с полуслова. И сделал все так, как я хочу.
Тихие шаги за спиной заставляют меня обернуться.
Миша заходит в гостиную.
В лучах закатного солнца, льющегося через окна, его лицо кажется особенно мягким.
Он останавливается напротив, окидывая взглядом обновленную комнату, а затем переводит глаза на меня. В его взгляде столько тепла и абсолютного, безусловного принятия, что у меня перехватывает дыхание.
Он подходит ближе и осторожно берет мои руки в свои. Его ладони горячие и надежные.
— Вот и все, — говорит он тихим, бархатным голосом. — Дом снова в порядке. Как тебе?
— Идеально, — шепчу я, не отрывая от него глаз. — Спасибо тебе. За все, что ты сделал.
Миша делает еще один шаг, сокращая расстояние между нами до минимума. Он мягко обнимает меня за талию, притягивая к себе, и я доверчиво укладываю голову ему на грудь, слушая ровный, спокойный стук его сердца.
Он зарывается лицом в мои волосы, тяжело и прерывисто вздыхая.
— Марина… — его голос дрожит от сдерживаемых эмоций. Он чуть отстраняется, чтобы заглянуть мне прямо в глаза. — Я люблю тебя. Я ждал этого момента долгих пятнадцать лет. Пятнадцать лет я просто хотел стоять вот так, обнимать тебя и знать, что ты моя.