И от него волнами исходит такая опасность, что моё дребезжащее нутро медленно сбивается в ком.
— Кто вы? – спрашиваю хрипло. Горло саднит. Кажется, что каждый звук будто стеклянной крошкой его царапает изнутри. – Где я? И… почему я здесь?
На холёном лице незнакомца появляется почти незаметная улыбка – уголки губ чуть ползут вверх.
— Вопросы. Вопросы. – Он медленно качает головой. – Ты действительно нетерпеливая, Даша, как он и описывал.
— Кто… описывал? – запинаюсь. Сердце спотыкается и пропускает удар. – Глеб?
Имя вылетает раньше, чем я успеваю подумать, и я сама пугаюсь этого порыва.
Почему я спросила именно про него?
Светлая бровь незнакомца чуть приподнимается.
— Глеб? – в его голосе появляется лёгкое удивление, которое сменяется кривой ухмылкой. – Ты права. Именно он.
Что?!
Внутри всё обрывается.
— Вы знаете его?! — сиплю, хотя изнутри рвётся крик. – Где Глеб? Что вы с ним сделали?!
— Я? – привычным движением он достаёт из кармана пачку сигарет, выбивает одну и неспешно подкуривает. И всё это время ледяного… опасного взгляда с меня не спускает. – Дорогая моя, это не я что-то сделал с ним. Это он сделал кое-что для меня.
О чём он говорит?..
— Твой милый Глеб работает на меня, — поясняет мужчина, чуть растягивая слова. – Уже давно.
Мир останавливается.
Моя голова вдруг прилипает к подушке.
Я слышу, как за окном гудит ветер. Как мерно тикают часы на стене… и как моё сердце со звоном разбивается на осколки.
Рвано дышу.
Нет. Глеб не мог.
Зачем ему…
И вдруг в своей голове я снова слышу тихий голос Глеба: "Прости меня…"
— Неправда… — медленно качаю головой не в силах поверить. Снова поворачиваюсь к нему и уже совсем неуверенно, тихо произношу: – Вы лжёте…
— Это правда. Мне незачем врать. – Я ловлю в мужском взгляде жалость, и горечь ползёт вверх по моему горлу. – Ты думала, он тебя любит? Думала, это судьба свела вас в танцевальной студии? – Он замолкает н несколько секунд, а потом добивает: — Это я свёл. Дал задание и заплатил Глебу. Хорошо заплатил.
Тихо выдыхаю. Пальцы впиваются в холодную простынь и до боли сжимают её.
Мужчина затягивается сигаретой и выдыхает вверх тонкую струю горького белёсого дыма. Своих пустых глаз с меня не спускает… а я понимаю, что он просто играет со мной, как хищник с попавшей в его лапы добычей.
На несколько минут в комнате повисает тишина.
Мерзкая. Глухая. Давящая.
Я почти не дышу, а незнакомец рассматривает меня как диковинную зверушку.
— Зачем? – спрашиваю совершенно чужим голосом. По холодной щеке стекает горячая слеза.
— Чтобы держать тебя под контролем. – Он поправляет манжету рубашки. – Ты оказалась очень важным человеком, Даша. Сама того не зная.
— Кто вы? – полностью поворачиваюсь к мужчине и нахожу в себе силы посмотреть ему в глаза.
— Кузин Юрий Николаевич. – говорит он и гасит сигарету о прозрачную хрустальную пепельницу. – Отец Анжелики.
Закрываю глаза.
Боже…
Значит, всё это время… Глеб работал на отца Анжелики.
Боль бьёт с ужасной силой, выкручивает мышцы, разъедает внутренности будто кислотой.