Я жутко боюсь за Дашу.
Отдал бы всё, лишь бы она была в порядке, лишь бы дышала… только бы этот подонок не смел к ней прикоснуться…
В голове отчаянно бьётся только одна мысль, и от неё меня разносит в кровавые ошмётки.
Прикрываю глаза.
Если они не пришли – это же не значит, что…
Нет.
Нет!
НЕТ!
Даша жива!
Она жива. Я знаю это, чувствую… отчаянно бьющимся сердцем, душой… тем, что, что никогда не умело врать.
«Моя Даша жива! Я найду её, вытащу, даже если мне придётся разнести по кирпичику весь этот город!» — говорю себе… но плечи опускаются.
Ладони снова сжимаются в напряжённые кулаки.
Сердце стучит заполошным набатом.
Дыхание тяжелеет.
Вина давит сверху бетонной плитой.
Это я виноват.
Я не уберёг её.
Я позволил всему этому случиться.
«Даша-Даша-Даша» — сердце мучительно ноет и зовёт её… громко… отчаянно… глухо…
Реальность превращается в плотный белёсый туман.
Больше не слежу за временем. Не знаю, сколько продолжаю сидеть здесь.
Абсолютно трезвый, я пьянею от ужаса, боли и этих невозможных, забытых эмоций, которые я не умею называть… и не могу остановить.
Я никогда не думал, что способен на такое.
Мне казалось, что я разучился чувствовать. Давно. Ещё тогда, восемь лет назад, когда всё закончилось, едва успев начаться. Я закрылся, замуровался, выстроил внутри холодные толстые стены и жил за ними.
Работал. Принимал решения и двигался вперёд.
Я совершенно забыл, как это – летать, дышать по-настоящему.
И только сейчас, когда Она снова появилась в моей жизни, я вспомнил.
Только вернётся ли она когда-нибудь?
Пусть не ко мне. Пусть просто живёт… где-то рядом – на другой улице, в другом городе, в другой стране. Пусть я никогда больше не увижу её… мне бы только знать, что она жива… что она снова смеётся где-то… что она счастлива…
Мне бы только это.
Сердце рвётся к Ней с такой силой, что физически больно… оно, будто лютый зверь на привязи, зовёт свою хозяйку и изо всех сил, отчаянно рвётся к ней…
Нутро пылает. Горит. Превращается в серый горький пепел… пепел одиночества, пепел восьми потерянных лет… всё, что я не успел ей сказать, сейчас в агонии сгорает внутри…
Страх скользит по оголённым нервам колючей проволокой, болезненно выдирая из меня последние куски уверенности.
— Даша… — с губ срывается шёпот… который никто здесь не услышит.
Только я.
Закрываю глаза… и вдруг что-то дёргает меня изнутри.
Резко. Сильно. Как мощный удар под рёбра.
Действую на голых животных инстинктах.
Резко открываю глаза и поворачиваю голову к входу… сердце тут же срывается в безумный галоп.
Всё тело напрягается, готовое мгновенно сорваться с места.
Она стоит у входа!
В сером спортивном костюме, на голове капюшон. Лицо бледное – я это вижу даже отсюда, сквозь темноту и красные вспышки стробоскопов. Она испуганно оглядывается.
Вскакиваю. Иду к ней, расталкивая чужие плечи и спины, не замечая ничего вокруг.
— Даша! – кричу, голос ломается.
Она поворачивается на звук… и я вижу, как её глаза находят меня в толпе.
Мгновение… и в её взгляде я успеваю прочитать всё: страх, неверие, облегчение… боль.