Стучусь и медленно открываю дверь.
Я видел, что белый дым идёт из трубы, но вдруг дед Галдан не ждёт сегодня гостей?
Как только входим в дом, в нос мягко проникает запах трав – полыни, чабреца и чего-то ещё… знакомого и забытого. Тихо потрескивает огонь в печи, и тепло окутывает нас как мягкое одеяло. С потолка свисают пучки трав, на стенах – старые фотографии, свежий календарь, бубен.
Дед Галдан стоит у печи, повернувшись к нам спиной. В руках держит деревянную плошку.
— Здравствуй, дед. – говорю, и он оборачивается.
Невысокий. Жилистый. Лицо тёмное, изрезанное морщинами, как кора старого кедра, а глаза светлые. Неожиданно светлые для бурята.
Он смотрит на нас, и я вижу, что дед не удивлён. Ни капли.
Улыбается.
— Никита.
Идёт нам навстречу.
Пожимаем друг другу руки крепко, по-мужски. А потом он хлопает меня по плечу.
Дружески. Ободряюще.
— Я вас ждал. Духи сказали, что ты приедешь сегодня, Никита. И не один. – он чуть склоняет голову и взгляд переводит на застывшую за моей спиной Дашу. – Это она?
Спрашивает, но уже знает ответ. Видит всё по глазам… или чуйка у него какая…
— Она, — киваю, а у самого сердце заходится барабанной дробью — что дед скажет о ней?
— Здравствуйте, — тихо, почти шёпотом, произносит Даша.
— Здравствуй, дочка.
Шаман смотрит на неё долго, внимательно. А потом поворачивается и приглашает нас к столу:
— Прошу, проходите. Завтракать будем.
Мы садимся на старую, но ещё крепкую лавку. Даша рядом… так близко, что я чувствую тепло её тела.
Дед Галдан ставит на стол тарелки с кашей, свежий хлеб, топлёное молоко в глиняном кувшине.
Едим молча. Я почти не чувствую вкуса – только смотрю на Дашу. Как она робко отламывает кусочек хлеба, как подносит ложку ко рту, как оглядывает комнату.
Она напряжена, взволнована – я это хорошо вижу, чувствую.
Плечи приподняты, пальцы на коленях сцеплены в замок. Но в то же время ей любопытно. Она рассматривает убранство комнаты сначала украдкой, потом всё смелее.
Её взгляд скользит по стенам – по полкам, заставленным маленькими деревянными фигурками, пучками сухих трав, банками с чем-то тёмным. По бубну, висящему на стене – большому, с потёртой кожей и пёстрыми лентами по краям. По потолку, к которому подвешены связанные сухие травы, из которых я знаю только полынь и даже отсюда чувствую её горечь.
Надолго останавливается взгляд Даши на старых фотографиях.
И я замечаю, как дед Галдан смотрит на неё в этот момент. Уголки его губ ползут вверх. Медленно, почти незаметно, но я вижу.
Мы пьём травяной чай из глиняных кружек. Он согревает изнутри, удивительно успокаивает, возвращает к жизни. Горьковатый привкус трав смешивается с мёдом, и я чувствую, как напряжение последних дней понемногу меня отпускает.
Но тревога снова бьёт по хребту, когда минут через двадцать дверь открывается, и в дом входит невысокий коренастый мужчина лет сорока. Он останавливается у порога, кивает деду.
Они меньше минуты разговаривают на своём языке, а потом шаман переводит взгляд на меня.
— Отдай Валентину ключи от машины, Никита.
Не раздумывая, достаю из кармана брелок и протягиваю подошедшему ко мне мужчине. Тот забирает их, кивает и быстро выходит, не говоря ни слова.