Ее глаза расширились от удивления.
– Да, правда? И… где она, все ли с ней в порядке?
В ее голосе звучало беспокойство. Фрау Вальтер, возможно, нельзя было назвать лучшей мамой в мире, но она все же оставалась матерью. Я глубоко вдохнул.
– Да, с ней все в порядке. У нее теперь есть парень, и она живет с ним за городом. А еще у нее в саду растет грушевое дерево. Вы же знаете, как Ревекка любит груши.
Фрау Вальтер рассеянно кивнула, словно ей все еще трудно было отыскать воспоминания в глубинах своей памяти, а я сжал банку с травами так крепко, что побелели костяшки пальцев. Ярость накатила внезапно. Разрушительная ярость, врывающаяся как порыв ветра, встретившись с которым радуешься, что успел спрятаться за камень до того, как тебя собьет с ног.
Я впервые почувствовал ее в супермаркете. Достаточно было просто сказать незнакомой женщине, что путь к Лестнице Иакова непроходим, как нас учили с самого раннего детства. Вместо этого я отправил ее по ложному следу. По тропе к Обер-Швeрце, где камнепады, засыпающие тропы, были реальностью, а не сказкой. Там находилось ущелье, и весной, когда таял ледник, целые лавины камней срывались и с грохотом обрушивались вниз. Грохот их падения разлетался на многие километры словно отдаленные раскаты грома.
Мы опасались ущелья даже больше, чем ледника, и старались держаться от него подальше. По такому опасному пути не стоило ходить в одиночку. Особенно если вы не были знакомы с местностью. И все-таки я отправил ее туда. И теперь задумывался почему. Потому что я действительно был сыном преступника, каким меня все считали? Потому что я хотел наказать незнакомку вместо Ревекки? «Она хотела уйти от меня», – сказал отец и заплакал, даже спустя столько лет после того дня. Кажется, теперь я понял, почему он так поступил. Он так любил маму, что просто не мог ее отпустить. В его глазах это был не акт наказания, а акт любви.
Я снова взял чайник и поставил его в холодный угол печки, чтобы заглушить свист, разрушающий тишину между мной и фрау Вальтер.
– Мне нужно отойти еще ненадолго, – сказал я ей, – вас не затруднит еще немного присмотреть за моей мамой?
Она покачала головой.
– Нет. Нет, вовсе нет. Наоборот, я… – Она замолчала и принялась теребить свою одежду, но мне показалось, что я понял, что она хотела сказать. Фрау Вальтер была счастлива, что у нее появилась работа. Возможно, необходимость заботиться о ком-то была единственной причиной, которая помогала ей оставаться трезвой.
– Ты идешь в деревню? – спросила она.
– Да, туда, – ответил я, надеясь, что она не попросит меня принести ей оттуда алкоголь, как она обычно делала. Она продолжала теребить свою одежду. Ее пальцы так сильно дрожали, что у нее не получалось держать их неподвижно.
– Когда увидишь Ревекку, пожалуйста, скажи ей, что я собираюсь измениться. Я хочу все изменить. – Она замолкла.
– Я скажу ей, – кивнул я. Затем снова уложил рюкзак, поцеловал маму в лоб и взял винтовку, которая стояла за супружеской кроватью.
– Ты собираешься на охоту? – изумленно спросила меня фрау Вальтер.