Чтобы добраться из деревни до нашего поселения, расположенного на высоте тысяча восемьсот метров над уровнем моря, нужно пройти через все эти зоны. Я запомнила, что отсчет высоты нашего мира ведется от моря, но мне кажется странным, что люди решили считать от чего-то столь далекого. Я никогда его не видела и не могу сказать, действительно ли оно красиво. Однажды, когда в нашем корыте собралось много дождевой воды, папа попробовал показать мне, на что похоже море. Он наклонял корыто то в одну, то в другую сторону, отчего вода плескалась туда-сюда: шлеп-шлеп-шлеп. Папа сидел и тряс корытом все сильнее. Он рассказал, что море может не только шлепать, но и шуметь. Как листва на деревьях. Он зашипел, подражая шуму волн. Рассказал, что на берегу всегда много взрослых и детей. И все шумят и кричат. А из-за того, что море не любит шум, оно хватает детей и утаскивает их на глубину, и они там тонут. Я сидела очень тихо, но мой папа все равно схватил меня за голову, чтобы показать, какого это – тонуть. Он толкнул меня в ледяное корыто и держал под водой, как бы я ни брыкалась, ни кашляла и ни хрипела.
– Вот что значит быть на море, – сказал папа после того, как отпустил меня. – Ты должна быть счастлива, что живешь на горе.
С людьми все немного сложнее, чем с растениями, но и с ними станет все понятно, если представить, что человек относится к тому слою, где ему нравится больше всего. Взять, к примеру Иессея. Ему комфортнее всего в лесу. А мой папа любит находиться в нашем поселении. Ему там настолько комфортно, что он не готов сдвинуться ни на метр вверх или вниз. Поэтому, если нам что-то нужно в Альменене, то мы просим Иессея. Даже когда у папы сгнил зуб, его не смогли уговорить спуститься в город, чтобы пойти к врачу. Мой папа, он как пробка в воде, все время всплывает, как бы его ни пытались столкнуть вниз. В тот день он просто привязал себя одной рукой к скамейке и велел мне принести из сарая плоскогубцы. Потом он показал на свой гнилой зуб и сказал мне:
– Врачи – это глупость, Эдит. Мы с тобой сами справимся. Ты и я.
А еще он сказал, что я должна привязать его вторую руку к скамейке на всякий случай. Вдруг он вырвется и ударит меня, пока я буду его дантистом. Оказалось, что нужно очень много сил, чтобы вырвать зуб изо рта. Мне пришлось упереться ногой в скамью, к которой мой папа был привязан, как распятый Иисус. Но я сильная. И когда зуб, наконец, поддался и оказался у меня в плоскогубцах, я отшатнулась назад и с размаху упала на попу – вот как крепко держался гнилой зуб. Мой папа был прав. Врач – это полная ерунда, как и школа. Мы и сами справимся с ним. Он и я.
Ну так вот. Мой слой находится на самом верху, там, где много скал и льда, где растут грибы, мхи, очень редкие виды цветов и где очень тихо. Чтобы выжить, нужно всегда оставаться тихой и спокойной. Я нащупала листок, спрятанный у меня под футболкой и ремнем. Когда дети меня толкали, они его не заметили. Это хорошо, потому что мой рисунок был не для них. Но я все равно была недостаточно осторожной, когда пробралась в школу и подглядывала в окно. Я сжала руку в кулак и с силой ударила себя по голове три раза. Если делаешь что-то не так, то надо обязательно себя наказать. Раз! Два! Три! Если не будет больно, то все коту под хвост. Ничему ты так не научишься. Чтобы чему-то научиться, нужно бить со всей силы.