Иессей
Я встретил Эдит, когда поднимался по холму к опушке леса. Она стояла посреди тропинки на нашем обычном месте встречи. Мне стало легче от мысли, что хотя бы она не пропала. Все это время я цеплялся за слабую надежду, что Ревекка пойдет вместе с ней, но Эдит стояла одна.
Она вся была изранена после того, как ее побили на школьном дворе. Но ей было все равно, ведь обычно с ней обходились гораздо хуже. Она протянула мне ладонь, пытаясь взять меня за руку. Она хотела уйти, словно не понимала, что мы еще не нашли Ревекку.
– Постой, Эдит, подожди, – сказал я, все еще задыхаясь после подъема. Я дернул рукой, высвобождаясь, и согнулся пополам, опираясь одной рукой на колено, а второй придерживая ноющие ребра. – Ты видела Ревекку? Вы же были вместе. Ты знаешь, где она?
Конечно, Эдит ничего не ответила. Да я и не рассчитывал. Но она нахмурилась, и на ее лице застыло сосредоточенное выражение, поэтому, когда она снова взяла меня за руку, мне начало казаться, что, возможно, она знает ответ на мой вопрос и хочет отвести меня к Ревекке. Эдит потянула меня вверх по тропинке, в сторону поселения, настойчиво дергая за руку, стоило мне остановиться. Неужели она хотела сказать мне, что Ревекка уже вернулась на гору? Все еще сомневаясь, я смотрел на тропинку между деревьями, а потом снова обернулся на деревню. Я пытался придумать хоть одну причину, которая побудила бы Ревекку сбежать из школы на длинной перемене и вернуться домой, но не смог.
Я сел перед Эдит.
– Сначала мы поищем ее в деревне, а потом вернемся в поселение, ладно?
Эдит ничего не ответила, но послушно пошла за мной, когда я встал и начал спускаться вниз с холма.
Я не подумал о том, как к ней отнесутся в деревне. Обычно мы не брали ее с собой, поэтому, пока я не увидел ее утром на школьном дворе в окружении одноклассников, я и не думал, что она могла спускаться в Альменен раньше. Эдит больше нравилось коротать время вдали от людей. Где-нибудь высоко, среди скал и снега. Она возвращалась домой уже в сумерках, в ее спутанных косах обычно виднелись листья и мелкие веточки, а брюки оказывались вымазанными в грязи или мокрыми от снега. Иногда я ловил себя на мысли, что Эдит, наверное, лучше всех знала здешние горы и леса. Что она прыгала через расщелины Обер-Швeрце, словно это была детская забава. В то же время никто не знал, куда она исчезала на несколько часов. Может, она и правда спускалась в Альменен? Я посмотрел на свежие ссадины на ее щеках и голых руках. Почему я решил, что все они – результат утренней потасовки? Эдит всегда была покрыта ссадинами и синяками. Откуда мне было знать, правда ли она заработала их, играя в горах?
Все время, что мы шли через деревню, я крепко держал Эдит за руку и не отпустил, даже когда мы зашли в продуктовый магазин. Кассир смерила Эдит таким же неодобрительным взглядом, что и прохожие, которых мы встречали по пути. Взгляд женщины был так суров, что я задумался, а вдруг Эдит уже пыталась что-то украсть? Я крепче сжал руку Эдит, боясь, что та выскользнет из моих потных ладоней. Магазин был маленьким, так что одного взгляда хватило, чтобы понять: Ревекки здесь не было. Я зашел в аптеку, потом на почту. Мы обследовали лестницы, ведущие в подвалы домов, сараи и сеновалы. Нас часто облаивали собаки. Иногда хозяева кричали, чтобы мы шли прочь с частной территории.