– Нелегко, вы правы, – призналась я. – Но все были такими дружелюбными, что освоиться было несложно.
Я решила не уточнять, что «все» не включали пожилых дам в деревне, чьи многозначительные взгляды вынудили меня изменить свой стиль в одежде в первые же дни. И родители учеников, которые скептически относились к моим методам обучения и нововведениям. Хотя Хофер и сам все прекрасно понимал, потому что в таком маленьком городе все обо всем знали.
– Как вам дом Карлсенов? – спросил он. – Вам нужна помощь с ремонтом?
Я невольно вспомнила про сломанные жалюзи, неисправный свет в ванной, протекающую лейку душа и неработающую плиту, из-за которой мне вот уже две недели приходилось питаться холодными блюдами, но ответила:
– Благодарю, я справляюсь.
Он недоверчиво вздернул бровь.
– Я серьезно, если вам нужна помощь, у нас в деревне есть несколько человек, которые могут помочь. В конце концов, дом уже давно пустует.
Представляю, как бы на меня посмотрели соседи в моем прошлом доме, если бы я постучалась к ним и попросила их помочь починить кухонную плиту. На самом деле, с большинством из них я ни разу не говорила.
– Честно говоря, есть пара моментов, но я уже позвонила в компанию, которая сможет прислать своего специалиста.
– Из другого города? – По интонации Хофера я поняла, что он не сомневался в точности своей догадки. Я улыбнулась.
– Да. Но пока никто со мной не связался.
– Неудивительно. – Он ткнул вилкой в пирог. – Что вы хотите отремонтировать?
Я не сдержала смеха:
– Можно сказать, почти все.
– Вам стоило сразу прийти ко мне. Я пришлю кого-нибудь.
– Спасибо, это очень мило с вашей стороны. – Я сунула в рот кусок пирога с ореховым терпким вкусом.
– Нам бы хотелось, чтобы вы чувствовали себя как дома и остались с нами надолго. Школьникам ни к чему частые перемены.
От шока я поперхнулась крошками и закашлялась. Вопреки ожиданиям мэра, я не планировала оставаться в Альменене надолго. Я и приехала в город лишь потому, что из-за «посттравматического расстройства» меня насильно перевели в «более спокойное» место.
В моей прошлой школе произошло массовое убийство. На девять часов я стала заложником собственного ученика: психически неуравновешенного и расстроенного пятнадцатилетнего подростка, который незаконно раздобыл огнестрельное оружие и убивал по одному человеку из школьного персонала каждый раз, когда звенел звонок. Это был по праву самый трагический случай в истории страны.
Моя фотография попала во все газеты в прошлом году (именно тогда произошла трагедия) под заголовком «Жертва номер девятнадцать». Я была следующей в очереди, и дуло пистолета уже касалось моего виска в ожидании девятнадцатого звонка, когда полиции, наконец, удалось усмирить мальчика. Я стала трагической героиней таблоидов, и каждый мой шаг в школе переосмысливался.
Я была уверена, что Хофер знал мою историю и считал, что с подобным опытом не стоило возвращаться в крупную школу. Но он ошибался. Я была горожанкой до мозга костей. В деревне, в окружении коров, гор и цельнозерновых продуктов, я чувствовала себя не в своей тарелке.