В половину восьмого в классе шумели даже сильнее, чем обычно во дворе. Мальчики ходили по партам и скамейкам, словно несколько дней были привязаны к стульям. Девочки объединились в небольшие группы и принялись рассуждать, сколько еще стоило подождать, прежде чем собрать вещи и пойти домой. Час или два? А еще они рассуждали о причинах отсутствия фрау Бендер. Может, заболела или проспала? Они были бы рады любой причине, потому что не хотели делать уроки. Я не понимал, как можно было так долго разговаривать об одном и том же. Они ведь с самого начала были согласны друг с другом. И как они могли желать болезни такому милому человеку, как фрау Бендер.
Я единственный из всего класса молча и неподвижно сидел на своем стуле, уставившись на учительский стол.
Прошлой ночью фрау Бендер была на горе. И мы выпроводили ее в грозу и темноту. В летних кроссовках! А что если с ней что-то случилось? У меня из головы не выходили ее запачканные грязью белые кроссовки с плоской подошвой.
В без пяти девять прозвенел звонок. Началась короткая перемена. Девочки встали, собрали рюкзаки и принялись поглядывать на дверь. Никто не хотел уходить первым, вдруг фрау Бендер все-таки придет. Но она не пришла. Даже когда начался второй урок. А когда первый из одноклассников – один из мальчиков – встал, все ушли вслед за ним. В классе остался только я один.
Сначала Ревекка, а теперь фрау Бендер.
Но на этот раз я не мог винить никого из мальчиков в классе. Ответственность лежала только на мне. Фрау Бендер поднялась на гору ради меня. Она хотела поговорить с моими родителями, чтобы я мог перевестись в другую школу. А я оставил ее одну в плохую погоду, в темноте. Посреди незнакомой ей местности. Что за человек так поступает, черт возьми?
Я продолжал смотреть на пустой стол, как будто мог заставить фрау Бендер появиться силой мысли. Я ждал все шесть уроков, как по расписанию. И только после последнего звонка я встал и взял в руки сумку.
Сегодня на стук в дверь фрау Бендер никто не ответил. Я позвонил в дверь несколько раз, потому что могло оказаться так, что фрау Бендер простудилась во время грозы и больная лежала в постели. Так и не дождавшись ответа, я обошел дом, заглядывая в окна. Свет горел, но фрау Бендер не было видно. Я подумал, что надо было идти в полицейский участок. Нужно, чтобы они начали искать ее в горах! Но мужество покинуло меня уже после первых решительных шагов. Только вчера я ходил в полицейский участок, чтобы заявить о пропаже человека. Что скажет этот констебль Бальтер, если я снова приду? И как мне объяснить ему, что мы оставили фрау Бендер на произвол судьбы в горах во время грозы? Я чувствовал липкие волны стыда, заливающие шею и щеки. Я мог сам поискать фрау Бендер, ведь никто не знал лес лучше меня! Вчера она, наверное, свернула не туда в темноте или, может, упала и вывихнула или сломала ногу. Нужда в полиции отпадет, если я сам найду ее, и если я покажу фрау Бендер, как сильно сожалею о произошедшем, то она наверняка простит меня. Я молился Небесам, чтобы она просто сломала ногу. Я жил на горе и прекрасно знал, что сломанная нога была пустяком по сравнению с опасностями, которые скрывали скалы.