— Я тебя не пущу! — Андрей делает рывок в мою сторону, но я уже открываю дверь.
Коридор больницы встречает меня шумом и запахом лекарств. Я оборачиваюсь через плечо, встречаясь с его ошарашенным взглядом.
Я выхожу из клиники, и холодный воздух бьет мне в лицо, окончательно освежая.
— Марина, это безумие! — Андрей догоняет меня уже около такси.
Он хватает меня за плечо, разворачивая к себе. Его лицо искажено тревогой.
— Ты не должна туда возвращаться. Это не игра в детектива, это твоя жизнь. Позволь мне вызвать полицию. Давай поднимем шум, я дам показания как врач!
Я смотрю на его сильные, честные руки и на мгновение хочу просто прижаться к его плечу и позволить ему все решить.
Но внутри меня, где-то под слоем болезни и боли, просыпается та, прежняя Марина. Та, что в двадцать пять лет выгрызала контракты у акул бизнеса, та, которую отец называл своей правой рукой.
— И что ты им скажешь, Андрей? — я мягко, но твердо убираю его руку. — Что в капсулах мел? Сергей скажет, что это ошибка аптеки. Или что я сама их подменила, чтобы оговорить его. Ты бы слышал, что он наплел моей матери!
Мой голос снова дрожит от слез.
— Я для всех теперь психически нестабильный инвалид с бредом преследования. Мое слово против его слова.
— Но оставаться там…
— Я остаюсь ради отца, — перебиваю я. — Сергей оказался обычным вором. А еще он готовит доверенность, пользуясь тем, что папа раздавлен моей болезнью. Если я сейчас уйду или подниму шум, это ничего не даст. Я должна поймать его за руку именно на бизнесе, когда он провернет часть своих махинаций. Чтобы были неопровержимые факты, и тогда его не спасет никакая легенда о сумасшедшей жене.
Андрей смотрит на меня долго, тяжело вздыхает и достает из кармана несколько блистеров.
— Вот твои лекарства. Настоящие. Принимай их строго по часам. И носи с собой всегда, не оставляй в тумбочке. Если почувствуешь хоть малейшую слабость — звони мне. В любое время. Поняла?
— Поняла, — я забираю лекарство. Его пальцы на секунду задерживаются на моих, и я спешу отнять руку.
Дома я надеваю маску. Это самая сложная роль в моей жизни.
— Ох, Мариш, совсем на тебе лица нет, — мама всплескивает руками, когда я, пошатываясь, на этот раз нарочно, вхожу на кухню. — Диализ вымотал?
— Хуже, мам, — я опускаюсь на стул, прикрывая глаза. — Голова кружится, и тошнота… кажется, лекарства совсем не помогают. Наоборот, только тяжелее после них.
Сергей, сидящий за столом с ноутбуком, на секунду замирает. Я чувствую его пристальный взгляд.
— Может, дозировку сменить? — подает он голос, и в его тоне столько притворной заботы, что меня едва не выворачивает по-настоящему. — Давай завтра я поговорю с врачом.
— Да, Сереженька, поговори, — подхватывает мама, поглаживая меня по плечу. — Слава богу, что ты у нас есть. Что бы мы делали? Другой бы давно сбежал от такой беды, а ты… золото, а не муж. Просто святой человек.
В груди у меня закипает горькая, жгучая обида.
Мне хочется вскочить, схватить ее за плечи и прокричать: «Мама, очнись! Твой "золотой" зять подсунул мне мел и ждет моей смерти!»