– Я буду рада помочь с формальностями. Чтобы перевод и финансовую поддержку одобрили, очень важно подать документы вовремя. Единственная проблема в том, что у меня нет ваших документов. Ни твоих, ни Ревекки. Такое ощущение, будто вас в школу вообще не зачисляли!
Фрау Бендер вопросительно смотрела на меня. Между ее бровями появилась складка, словно внезапная трещина в безупречном снежном покрывале. Такие иногда образовывались в горном массиве, разрывая снежный покров, думал я. Мысль о горах, о чем-то хорошо знакомом придала мне уверенности.
– Мне не скучно, – наконец ответил я. Фрау Бендер посмотрела на меня, и я вдруг понял, что вопрос о средней школе вовсе не был вопросом. Фрау Бендер задавала только те вопросы, на которые был единственно верный ответ.
«Хочешь зачитать свое сочинение, Иессей?»
«Останешься на минутку, пожалуйста?»
«Тебя бы приютили в городе на неделе, например, в какой-нибудь семье. Что думаешь?»
– Нет, – пролепетал я.
– Что «нет»? – раздраженно спросила фрау Бендер.
– Простите, я не могу уехать в город. – Я собрал рюкзак, встал, уговаривая себя идти к двери обычным шагом. Внезапно я задался вопросом, а не лучше ли было сказать, что я нехочу ехать в город. Ведь мой ответ можно было понять двояко, а фрау Бендер наверняка предположила, что меня держат в поселении против моей воли.
– Иессей, пожалуйста, подожди. Мы еще не закончили. Насчет Ревекки…
Я продолжил стоять.
– Я беспокоюсь за нее. Она так внезапно вчера ушла. Если она заболела или ей что-то нужно… Я не знаю, как хорошо о вас заботятся там, наверху.
Там, наверху . Она имела в виду гору. Фрау Бендер тоже разделяла «здесь» и «там». Проводила черту между «собой» и «нами».
– С ней все нормально, – ответил я. – Обыкновенная простуда. Уверен, она скоро вернется.
Выходя из класса, я постарался не хлопать дверью слишком сильно.
Я не успел далеко отойти от школы, как на меня накатило раздражение. Почему я сбежал из класса? Я соврал по привычке, машинально придумал оправдание для Ревекки, потому что именно так мы всегда поступали, когда чужаки оказывались слишком близко. Предупредительные знаки, расставленные вдоль дороги. Мы лжем, если кто-то сбивается с пути: «Нет, вы, наверное, потерялись, потому что Обер-Швeрце в ту сторону». И тыкаем пальцами не в ту сторону, не к тем горным вершинам. Нам все равно, вводим ли мы кого-то в заблуждение и вредим ли им. Главное для нас – защитить себя. Мы оградили себя от внешнего мира. Еще в детстве я усвоил, что мы не обсуждаем проблемы с незнакомцами, потому что им нельзя доверять.
Правда, фрау Бендер была приятным человеком. Она искренне волновалась, спрашивая о Ревекке. А ведь я мог рассказать ей, что не знаю, где Ревекка. Может, она отчитала бы других учеников? Или поговорила бы с родителями?
Я развернулся и пошел назад к школе, но фрау Бендер уже ушла. Дверь заперта, а в учительской было темно. Я прижал руки домиком, закрывая глаза от света и вглядываясь в темноту комнаты. Ничего. Наверное, фрау Бендер вышла из школы следом за мной. Я обернулся и подпрыгнул от неожиданности.