Мы ставили выживание выше Бога, а продиктованные горой правила – выше правил церкви. Но наш священник был упрям и оставался единственным, кто постоянно что-то говорил, поэтому он стал кем-то вроде лидера нашего поселения.
Конечно, это он созвал собрание. Он сел перед часовней на скамейку, которую мы ему притащили. Внутри для всех нас не хватило бы места. Не знаю, кто построил часовню, но она стояла тут с незапамятных времен. Часовня – единственное место в Лестнице Иакова, где всегда было сухо и прохладно, поэтому до прихода священника мы использовали ее вместо кладовой для мяса, муки, других продуктов и вещей, которые не должны были намокнуть. Но Исаия и это изменил. Теперь часовня пустовала.
Он, как обычно, поприветствовал нас словами: «Благодать с вами, братья, аминь». И лишь немногие из нас разомкнули губы, чтобы произнести «аминь» в ответ. Священник внимательно оглядел нас, убеждаясь, что все присутствуют. Кроме Ревекки и Эдит, не хватало только матери Ревекки. Сначала ее притащили на собрание, но она ругалась не переставая, поэтому было решено отвести ее назад в дом. Она не могла встать самостоятельно в такой поздний час. А вот моя мама, наоборот, пришла. Папа поставил для нее стул, и она сидела, смотря на небо, а папа стоял рядом, держась за спинку. Я проследил за взглядом матери: на горизонте собирались черные тучи. Они прекрасно иллюстрировали речь, которую собирался произнести наш священник. А может, он специально все спланировал, позвав нас на собрание в сумерках перед самым началом грозы.
– За последние несколько недель множество событий нарушило покой нашего мирного района, – сказал он. У него была вытянутая шея и громкий голос с оттенками крикливости. Каждый раз, когда он вставал на скамейку, чтобы казаться выше, он становился похож на петуха, кукарекающего в неподходящий момент. – У нас есть основания полагать, что существуют силы, заинтересованные в том, чтобы шпионить за нами и ослаблять нас. И все это тревожная прелюдия к новой волне угнетения нашего народа, и мы должны признать опасность сейчас, пока она не вышла из-под контроля.
Наш священник говорил по-особому, совсем не так, как крестьяне в деревне, и использовал слова, не существовавшие для нас до его прихода на гору. Мы слушали его молча. Мы могли не следовать правилам, который он приписывал нашей религии, но, когда он говорил, мы впитывали его слова, как пересохшая земля дождь.
– Имеющий уши да услышит. Если у вас есть глаза, обратите внимание на жуткие знаки. Вот эта антенна. – Он указал на железный штырь, возвышавшийся над часовней. – Эта антенна – не только предвестник гибели, заставляющий животных сходить с ума и ослабляющий наши тела, она также используется для шпионажа и подслушивания. Эти методы превосходят даже методы Штази[13] .
Он поднял руку в воздух, на пальцах пересчитывая беды, обрушившиеся на поселение за последние две недели: насморк, галлюцинации, волки, куриные яйца без намека на эмбрионы, а еще смутное ощущение, что за нами постоянно следят.
– А теперь, – прокричал он, – исчез и молодой член нашего поселения!